— Работы еще — непочатый край, — он подергал себя за бороду. — Такие повороты намечаются — если по ним пройти, тут Нобелевская премия маячит.

— Нам нужна только зацепка, — вздохнул Донатас. — Нобелевскую премию мы оставим тебе.

— В детали я вдаваться не стану. Вряд ли они вам что скажут, . — Кобзарь нажал на клавишу клавиатуры, на дисплее поползли ряды формул и графиков. Какое отношение они имеют к психиатрии и психологии? Как Кобзарь в них разбирается? Хотя он еще и кандидат математических наук. Эдакий одержимый профессор из фильмов двадцатых годов. — Все исчезнувшие, а так же активные участники предполагаемой преступной организации, обладают рядом схожих параметров,

— Каких? — напрягся я.

— Довольно необычных. Начиная от астрологических характеристик и кончая типом нервной системы, группой крови.

— У них одна и та же группа крови? — удивился Донатас.

— И они все Тельцы или Козероги?

— Конечно, нет. Это было бы слишком просто. Соотношение их различных характеристик оценивается вот этой формулой.

На дисплее возник набор цифр, закорючек, значков и линий. Ей Богу, легче понять японские иероглифы или узелковое письмо африканского племени Чумба-Чабс.

— Хорошо вписываются в эту формулу люди с расшатанной психикой. Еще лучше — с психическими заболеваниями. Но укладываются в нее и некоторые нормальные люди. До определенной степени нормальные, конечно.

— Зачем и кому понадобились «люди формулы», назовем их так? — спросил Донатас.

— Наверняка не в качестве удобрений. Пока я не готов сказать, как их можно использовать. Но как-то можно. Тут нас могут ждать неожиданности.

— Теперь мы можем предсказать, кого еще похитят,

— сказал я.

— Не слишком бы на вашем месте надеялся на это, —

Отмахнулся Кобзарь.

— «Людей формулы» не так уж и мало, хотя и не слишком много.

— Надо покумекать, как нам использовать эти выкладки, — Донатаса явно не переполняли радужные надежды от этого открытия.

— Эх, мне бы полгодика, — мечтательно произнес психиатр. — Я бы вам все расписал.

— Полгодика, — возмутился я. — Да за полгодика начальство нас выпотрошит и чучела из нас набьет. Нам нужно что-то конкретное уже сейчас.

Психиатр развел руками.

— Что могу — делаю.

— Да мы понимаем, — кивнул Донатас. — Но время. Время…

А времени у нас действительно не было. И раздумывать нам полгода никто не даст — это ясно. Коварный враг отказывался дремать. Ему хотелось действия. И он начал действовать. Опять, конечно, на пять с плюсом.

— Горе нам, горе, — покачал я головой, протягивая утром Донатасу спецсообщение, полученное в дежурке.

Работать, когда все, кроме завсегдатаев ночных кабаков и любителей стриптизов и рулеток, смотрят пятый сон, — радость невеликая. Да еще в горячем цеху, в тяжелых условиях. С другой стороны — спасибо и за это. Когда живешь в городке, в котором закрыты и заколочены досками два оборонных предприятия, а их работники, злые и полуголодные, вынуждены ездить за сотню километров в Москву, торговать в Лужниках турецкими шмотками или копаться на приусадебных участках, выращивая редиску и помидоры, работа на не обделенном заказами заводе «Стеклопластик» кажется просто подарком судьбы. Правда, деньги платят редко и мало, но всегда можно что-то стянуть, сделать какую-нибудь левую работу… Примерно такие мысли одолевали в три часа ночи мастера Марию Федоровну Смирягину.

Мария Федоровна обходила свои владения. Все-таки в ночных сменах есть и какое-то очарование. Синева ночи, оранжевый пламень плавки. Сколько лет отдано заводу.

Пятнадцать. Почти полжизни… Но настроиться на романтический лад мастеру не дали.

— Извините, — похлопали ее сзади по плечу — вежливо, почти ласково.

Мария Федоровна обернулась и…

— Ой, — воскликнула она, на миг задумавшись, как будет лучше — сразу хлопнуться в обморок или чуток подождать. Сзади нее стояли трое. Микки-Маус, Утенок Даг и пес Плуто — точнее, судя по женским очертаниям фигуры, не пес, а псина. У Мыша и Утенка в руках были автоматы Калашникова с укороченными стволами. Псина сжимала игрушечный пистолет.

— Это ограбление, — произнес с какой-то будничной скукой Микки-Маус, так что складывалось ощущение, что ограблениями он занимается постоянно, все равно как чистит зубы после еды, так что они ему прилично надоели. — Пожалуйста, прикажите рабочим затушить печи и залить их водой.

— Вы с ума сошли, — сделала робкую попытку выразить протест против произвола Мария Федоровна.

Два выстрела из автомата в потолок убеждали лучше всяких слов.

— Быстрее, — Мышь выстрелил еще раз. Быстрее так быстрее. Рабочие понимали, что в таких ситуациях формула одна: не можешь — заставим, не хочешь — застрелим.

— Еще быстрее!

Бух, бух — опять захлопали выстрелы.

После этого работа была произведена воистину со стахановским напором. Печи залиты. Из них извлечены семь платиновых трубок.

— Спасибо, товарищи, — поблагодарил за помощь Микки-Маус.

Утенок, напоминавший по габаритам больше бегемота, собрал трубки в спортивную сумку. Не было похоже, что он ощущает тяжесть сорока килограммов платины.

Смену ловко связали заранее подготовленными веревками. Мультбанда удалилась…