Вообще, это ерунда, берёзку мы как-нибудь вытащим, но блин! Мы этого "Похарона" с нуля собирали! До изнеможения вкалывали! А этот дол№%#$… Ох…

— Надо узнать, кто это замутил и отп№%дить сучонка. — появился из-за корпуса Саня.

— Надо. — подтвердил идущий за ним следом Лёва.

— Что там? — с беспокойством спросил я.

— Лучше увидеть. — покачал головой Саня. — У меня нормальных слов нет объяснять, одни маты.

Я, со всё возрастающим беспокойством, помчался к передним ногам "Похарона". Вот сука…

Приводы будто кто-то изрезал. И ясно кто! Но ладно. Из кабельного узла торчит кусок инородного материала — чувствую, этот дебил действительно таранил танк или БМП.

— Эй! Вы чего тут делаете?! — примчался хрен знает откуда какой-то тип в сером рабочем комбинезоне.

— А ты кто? — спрашиваю я его.

— Курсант третьего курса Спицын. — представился низкорослый паренёк возрастом ближе к двадцати двум. — Чего забыли у моего "Харона"?

— Ремонт забыли, мать его. — плюнул под ноги Саня.

— Это ты его так? — спрашиваю я.

— Ага. — без особой радости произнес Спицын.

— Как? — сразу же спросил я. Это единственный вопрос, который меня интересовал.

— Да на практике по перемещению в зоне боевых действий… — махнул рукой Спицын. — Потерялся, не заметил, что покинул тренировочную зону и вошел в зону танкового полигона. Они там гоняют, стреляют, вот и влетел в меня танк на полном ходу… Там ещё интерфейс заорал, что снаряд летит, поэтому я рефлекторно "Харона" на жопу посадил. Говорят, в следующем году из нарядов выходить не буду, ещё и командир велел чинить не знаю как…

— Ну, чинить его мы тебе не дадим. — категорически заявил я. — Ты уже своё отремонтировал, мать его…

— А вы кто такие вообще? — задал Спицын давно напрашивавшийся вопрос.

— Курсант первого курса Мизамидис, это мои сокурсники. Старшина БА-800 поручил нам отремонтировать машину и поставил дедлайн до конца полигона. — ответил я.

— Это же вы этого "Харона" собирали? — улыбнулся Спицын. — Точно, Мизамидис! Так я не нужен?

— Не, не нужен. — покачал я головой. — Но сходи с курсантом Макаровым к старшине БА-800, мы должны поставить его в известность, что такой-то такой-то прибывал к боевой технике и так далее.

— Да-да, конечно. — кивнул довольный чем-то Спицын и направился вслед за уже уходящим к палаткам Армахой.

— А чего он радуется? — спросила подошедшая Марина.

— А того, что неразрешимая для него задача самостоятельно решилась без каких-либо вложений с его стороны. — объяснил Лёва.

— Что там внутри? — спросил я у Марины.

— Да вроде всё нормально, датчики на передних ногах разрушены, выхлоп забит, расход ресурса двигателя уже четыре процента. — доложила Марина. — Сможем ноги починить?

— Да сможем, край — дня два-три и домой поедем! — оптимистично воскликнул Саня. — Давайте, за дело! А то там Гек проставляться обещал, грех упускать такую возможность! Живее-живее! Там фигня на самом деле!

Как известно, Саня знаком со всеми контрабасами Института и поддерживает с ними хорошие отношения, поэтому всегда знает больше нас. Например, он точно знал, что ЗИП на активно снимаемый с вооружения УБР-43-12 "Харон" в больших количествах хранится на полигонных складах. И добраться до него нам поможет символически накрытая поляна для завсклада и его подчиненных.

Завсклада, робот АРС-150А, получил новый кистевой манипулятор, который я соорудил из его старого кистевого манипулятора и пары десятков дополнительных деталей, а живой персонал плотно и вкусно покушал за курсантский счёт.

Потом мы загрузили две новенькие композитные ноги в кузов старенького КамАЗа, доставили их к "Похарону" и начали работу.

Два дня — мы с довольными физиономиями стоим перед БА-800.

— Ох, прощелыги, вашу мамашу, значит! — робот постучал кулаком по вполне исправной передней ноге "Похарона". — Справились с боевой задачей, значит… Ну хорошо, начальник института своё слово держит, поэтому вот вам весь набор документов на отпуск, вернётесь в Институт на первом же грузовике, а оттуда домой, значит. И да, курсант Мизамидис, начальник института велел передать, что наказание необходимо считать исчерпанным, с этого дня ты будешь носить "Нехву" только на общих основаниях, значит.

У-р-р-я! Наконец-то домой!

— Родители, я дома! — ворвался я в новую квартиру.

Радостный вопль Париса, крепкие объятья мамы и папы — у меня затрещали рёбра и заложило уши.

— Сынок… — у мамы на глаза навернулись слёзы.

Пусть мы созванивались каждую неделю, но личная встреча — это другое. Сразу понимаешь, как скучал по дому…

Пусть местоположение дома теперь другое, но люди возвращаются не ради какого-то там местоположения.