Корова статная, красивая. Белая вся, но с коричневыми пятнами на боках, аки карта земная. Рога закрученные, как на шлеме у татарина. Морда угрюмая, белая с черным, смотрит искоса и тряпки жует.

Когда Влад к ней бежал и кричал что-то грозное даже не шелохнулась и смотрела на богатыря будущего безразлично из подо лба. Когда он за рукава потянул, она "мукнула" и на себя «потянула». Выпускать не стала.

Я, нет чтобы помочь, на земле катался от смеха. Очень уж смешно поединок выглядел. Грозный богатырь, победивший десяток упырей и одного гигантского червя, не может с коровой справиться.

– Орясина! – прошамкала бабка. – Кто же так с Зорькой обращается! Ты попроси её, сена дай вместо портков, за ухом почеши. А то взяли моду из морды рвать.

Подошла, да как треснет деревянной палкой Влада по между плеч. Это уже был перебор. Я за смехом даже и не видел, как они там спор разрешили.

Бабка победила в итоге: вещи у коровы забрала и привязала ближе к воде, белье вернула, отряхнула. Потом и меня огрела по дергающимся ногам. Сразу смех пропал.

– Чего смеешься, пустобрех? Даст вам Василий за свои штанцы. Мало ни покажется. Вставай, а ну.

Тут я и вскочил. Больно охаживает бабулька. Пару ударов сверху и ходить не смогу. Не надо, проходили уже.

– Зорьку обижать не дам! – ругалась бабка. – Смотреть за вещами надо. А ну, сюда иди!

– Тихо, тихо, – отступал Влад, – бабулечка родная, не хотели мы твою кормилицу обидеть. Нечисть сбила с пути истинного. Девка эта, друга моего надурить хотела.

– Что за девка? – заинтересовалась бабка. Тут Влад все и рассказал. Про девочку на камне с глазами красными, про задание, которое она нам дала, про загадку, которую загадала.

– Русявая? С длинными косами?

– Да, – говорю одновременно с другом, – глаза красным отдают.

– Ореховская это. Верка. Знаю всё про эту историю.

– Так расскажи, – попросил Влад.

– Не только расскажу, а и с одёжкой помогу. А то вас Василий на порог не пустит, богатырями не станете.

– Вы и про это знаете?

– Я про все знаю, добрый молодец. Присяду, а вы слушайте.

Бабулька взгромоздилась на плоский камень, а мы сели на землю рядышком. Корова мирно жевала сочную травку неподалёку. Солнце светило нежно и ласково лучами гладило. Красота.

– Марфа меня звать, если вам интересно. А девочку ту Веркой. Из семьи Ореховских она.

Бабка достала цветной платок и накинула почти элегантным движением на голову. Солнце ей не нравилось. Старость не в радость. То, что молодым ласковое – старикам огонь удушающий.

– Пропала Верка почти год назад. Аккурат перед троицкими святами. Убивался отец долго, искал ее. Да и сейчас не успокоился. Вроде как ищет. Да только где найдешь. Но вот, что я вам скажу, хлопцы. Нехорошо так говорить, но вся деревня гудит. Сам он ее того.

– Дочку свою? – подал голос Влад, – Да вы шутите. Свою кровинушку родной отец утопил?

– Не утопил. В услужение отдал. Ты слушай, слушай, да врать не мешай. А что правда, а что нет, потом сами разберетесь – на то вам и дали задание. Жена у него умерла пару зим назад, так и остался бобылем пока новую не привел. Откуда она. Кто она… Неясно. Но полюбил страстно, еще сильнее чем первую свою. Жили душа в душу с Дареной и Верку не обижал. Никому не рассказывал откуда невеста взялась. Да и она на разговоры не горазда была. Жили себе да жили, пока малую обижать не начали. Не взлюбила мачеха её. Тяжелую работу давала, кормила плохо. А потом видели, как отец Верку на снег зимой выкинул. Швырнул через забор, как котенка. Наказывал дюже. Тогда я и поняла, что неладно все. Но кто в чужую семью полезет? Это никому не дозволено в отношения чужие лезть. А потом пропала Верка и с концами. Мужики собрались на поиски, ходили днями и ночами да так и не нашли никого. Молчан с ними ходил (так отца зовут), страдал дюже, да не верил ему народ. Не пропадают дети у нас, розумеете? Умереть при родах могут, умереть от голода могут, кабан задерет на охоте – всяко бывает. Но чтобы пропало дитя без вести, просто так. Точно вам говорю, отец сам ее и отдал. Чтобы развлекаться с молодой женушкой не мешала.

Влад меня опередил и первый спросил.

– А ты это точно знаешь?

– Так я свечку им не держала. Но изменился он. Нелюдимый стал, только к ней добр был, к женке новой. Отдал он Верку, отдал мавкам. Видели девочку люди по ночам здесь у реки.

– А что они у реки по ночам делают?

– А я почем знаю? Ты тоже спрашиваешь. Спроси лучше как девочку спасти.

– И как же ее спасти?

– Убивцу уничтожить нужно, – стукнула бабулька кулаком по камню. – До Троицких свят Молчан должен умереть. Всё.

Меня аж холодом обдало. Не разбираясь, да так сразу убить. Что мы тати что ли? Но вот Влад думал иначе.

– Когда Троицкие? Я знаю, конечно. Но может у вас по-другому традиции или отсчет идет не так.

– Завтра. Три дня девки гуляют. Русалки и мавки на землю выходят. Осторожно, защекочут, если попадешься! Три дня будут праздники, а русалки неделю гулять будут. Вот тогда и Верку в Мавки окончательно примут. Не вернется она домой.

– А если отца убить, вернется что ли? – продолжил я сомневаться. – Она же утопленница. И куда она вернется? К мачехе? Что-то я логики не вижу.