Была истина в его словах, но соглашаться с ним принципиально не хотелось.

– Ой, и без твоих глупых шуток увидели бы течь эту. Тоже мне герой.

Я вышла в коридор и снова пошагала на кухню возвращать часы на прежнее место. Но недовольный моим комментарием домовой не унимался.

– Чего?!
– возмутился он.
– Да, покуда вы это узрели бы, сколько воды утекло!

– Тут по капле в час падает. Тоже мне беда. – не сдавалась я.

Домовой хватал ртом воздух от возмущения.

– Ну ты... и... сразу видно не хозяйка этому дому, и никогда ей не станешь.

Надо же какой мелкий, а противный клоп. Ну, я ему покажу не хозяйка!

– Это дом моих родителей. Я – их дочь, а значит тоже хозяйка.

Домовой перестал злиться и теперь хитро улыбался. А дальше сделал нечто странное. Он закрыл руками уши, закрыл рот и начал втягивать носом воздух. Втягивал и втягивал, а его голова, словно воздушный шарик, стала надуваться отдельно от тела, которое я все так же крепко сжимала в руке. Когда голова Семена стала больше моего кулака в два раза, домовой открыл рот и на выдохе, с оглушающей громкостью гудка футбольного болельщика, успел произнести фразу.

– ТЫ НЕ ХОЗЯЙСКАЯ ДОЧЬ!

К концу фразы его голова сдулась до прежних размеров. А я… а меня как будто ледяной водой окатили. В звенящей, от громкого звука голове, теперь появилась страшная мысль. Как это? С чего это я вдруг не дочь моих родителей? А глупый гном не побоялся и с наглой ухмылкой пропищал.

– По глазам твоим оголтелым вижу, что не веришь мне. Да токмо, как не мне, духу этого дома не почуять, что ты чужачка, хоть и живёшь здесь давно. Не твой этот дом, пусть и позволено тебе здесь добром распоряжаться. Хозяйский дух с твоим не схож, а значит не их ты родня. Что смотришь? Приютили тебя дитем аль даже младенчиком, а уведомить об этом не соизволили.

– Врешь!
– крикнула ему.

– А чего мне, Семёну - домовому врать? Брехать люблю, не скрою. Но сейчас правда это, чище родника горного. Да пусть сквозь землю провалюсь если...

Я завертела головой, бросила часы и домового на стол и закрыла уши, чтобы не слышать его. Да что толку, я эти слова на всю жизнь запомнила. И что ужаснее всего, он не врал. Я это знала, видела, чувствовала. Мои родители не мои родители. А тогда кто же? Я ведь не похожа на них ни капельки. О чем я думаю, о боже! Почему верю какому-то странному существу? Я - Ярина Наумова, дочь Виктора и Наталии Наумовых. Была, есть и буду единственным ребенком моих любимых родителей. Слезы сами самой покатились из глаз. Это ошибка, домовой меня просто злит. А лжи не чувствую, потому что… потому что… не знаю почему! Что за день сегодня странный такой? За что на меня свалилось это мелкое и противное недоразумение? Что он вообще такое? Что происходит? Ощущение эйфории улетучилось, я возвращалась в реальность.

– Уходи! – сквозь зубы зло прорычала я домовому.
– Зачем ты пришёл?

– Ты вызвала.
– совершенно спокойно ответил Семён.

Я аж оторопела от наглости такой.

– Не звала я тебя!

– Да коли не звала, так и не пришёл бы. – опять же безмятежно произнес домовой.

Я села на стул и запрокинула голову. Слезы не хотели останавливаться. А домовой больше никуда не убегал, стоял на крышке стола и смотрел на меня.

– Ну, буде тебе рыдать, зеньки выплачешь. – нерешительно начал успокаивать меня Семен.

– Не выплачу. Уходи откуда пришёл.

Семён даже с места не сдвинулся.

– Ну уж дудки. Туда я больше не ходок. – кривясь воскликнул Семён. И уже спокойно и даже как-то ласково продолжил.
– Не гоже домового из дома выгонять. Кто за хозяйством смотреть будет, а?

– Жили без тебя столько лет и ничего. Живы, как видишь. И дом не рухнул.

Слезы больше не лились, но вот нос захлюпал.

– А с таким домовым, как я, еще лучше жить будете, и дом краше станет. Не понимаешь ты, дитя моё неразумное, от какого помощника отказываешься. Но ты мне все равно не указ. Теперь я тут навеки поселился.
– Семён навострил уши, а потом добавил.
– Хозяин возвращается, меня он видеть не должен. Бывай.

Побежал в сторону стены и в ней растворился. А во входной двери повернулся ключ.

Глава 2. Найдёныш

Глава 2. Найдёныш.

 И правда, папа пришел. Его автомастерская находится недалеко отсюда, так что ему удобно приходить на обед домой.

– Дооочь, ты дома?
– крикнул папа из коридора.

Он прекрасно знал, что я дома. Во-первых, мои ботинки стояли у порога, а во-вторых, я сидела прям напротив двери, и он меня очень хорошо видел. Но это был наш ритуал. Заходя домой, мы криком интересовались, кто дома и извещали всех, что мы, собственно, тоже пришли.

Папа разулся и весело подмигнул мне, а потом пригляделся и вместо того, чтобы пойти мыть руки, направился ко мне.

– Ясенька, ты что плачешь?
– забеспокоился папа.
– Кто тебя обидел? Ты только скажи, я того убью сразу.

Представила, как папа одним мизинчиком сражается с Семёном и смешно стало.

– Все хорошо, пап. Никого убивать не надо.

– А из-за чего расстроилась тогда, в школе что-то? Двойку наконец-таки получила?

Папа потрепал меня по голове, создав мне новую прическу а-ля "электрошок".