Топнув ножкой, она бежит к Джареду и умещается на второй ноге. Эта маленькая хитрюга знает, что он не сможет отказать ей точно так же, как и я. Она — наша общая слабость. Косым взглядом я вижу, как на них смотрит Фрэнк и как на его губах играет улыбка. Алекс протягивает Мэди ладонь и что-то тихо щебечет ей с улыбкой, пока Лизи щурит глаза, смотря на подругу. Хоть Мэйс и молчит, все мы знаем, насколько страшен его союз с сестрой. Лизи и Джаред иногда готовы взвыть, но терпят и переносят их проказы с дёргающимися глазами. Это не удивление, что у них такие дети, было бы странно, если бы в этой семье родилась парочка послушных тихонь.

— Скажите маме, что вы любите её, и мы пойдём спать, — говорит Джаред, переглядываясь между детьми.

— Я люблю маму, — кивает Мэйс, заключая шею Лизи в кольцо своих рук и оставляя след от гриля на щеке.

— Не буду, — хмурится Мэди, скрестив руки под грудью, — она не даёт конфетки.

— Мама дала тебе сегодня часть своей шоколадки, а этого она не делает даже для меня, потому что мама любит шоколадки. И если ты не любишь маму, значит, мы поделим с Мэйсом твою часть маминой любви. Да?

Мэйс тут же согласно кивает, а брови Мэди ещё ближе сводятся друг к другу, из-за чего все тихо начинают посмеиваться. Джаред тянется к Лизи и обоюдно с Мэйсом, они начинают целовать её щёку.

— Наша мама, теперь у нас больше мамы, — улыбается Джаред, добиваясь нужной реакции от дочери и это работает.

— Это моя мама! — восклицает Мэди, начав отгонять их, но они продолжают настойчиво целовать щёку Лизи, из-за чего Мэди начинает брыкаться и хныкать, — отдайте, это моя мама!

— Твоя-твоя, но если ты не будешь обижаться на маму. Мы договаривались, что ты получаешь две конфеты в день. Так?

Мэди кивает, смотря на Джареда с обиженным лицом.

— Сколько ты сегодня съела?

В ответ, она показывает два пальца.

— Значит, на сегодня всё.

— Но дядя обещал!

— Вот завтра он тебе и даст, а сегодня уже всё.

— Обещаешь? — протягивает Мэди, смотря на меня.

— Обещаю, — киваю я, — только ради этого остаюсь у вас.

Личико Мэди вновь озаряет улыбка, после чего она целует Лизи столько же раз, сколько и Джаред с Мэйсом, а то и больше, затем эта тройка вышагивает к дому. Пока Мэди подпрыгивает, держа его ладонь, Мэйс поднял голову и слушает.

— Он — хороший отец, — улыбается Фрэнк.

— Да, — с улыбкой, кивает Лизи.

Поймав секундный взгляд Алекс, которая заговорила с Лизи и Ками, а Фрэнк в это время общался с парнями, я поднялся со стула и зашагал следом за Джаредом. Находится рядом с ней и понимать, что сам потерял и выбрал этот путь — становится невыносимо, но я должен разобраться с самим собой, чтобы не повторять ошибок прошлого. Она нужна мне, как вода для жизни, но пока я не излечил самого себя, не думаю, что смогу осчастливить её. Возвращаться к тому, от чего мы ушли — значит, повторить этот круг ада. Я хочу видеть ту девушку, которая была со мной всегда, а не ту, кого я сделал из неё за год.

Тёплый мягкий свет освещал угол комнаты, взгляд нашёл Джареда, который лежал на постели Мэди, а она на его груди. Мэйс же всегда засыпал сам, сколько я его помню. Он вообще самостоятельный, Джаред категорически против того, чтобы с ним сюсюкались как с девочкой, но сам обнимает и целует его, что порой очень смешно. Но это даже не дело воспитания Джареда, а то, что Мэйс сам по себе такой, он всё любит делать сам и не любит получать помощь со стороны. И это кое-кого очень напоминает. Мне страшно, потому что он не просто внешняя копия Джареда, но и внутренняя. Я надеюсь только на взросление, которое поменяет его характер.

Оперевшись боком на дверной проём, я потёр шею, смотря на брата, черты лица которого, можно едва различить при тусклом свете ночника в розетке.

— Тебе повезло, — шепчет он.

— В плане чего?

— В плане того, что он по мужским задницам спец. Но это ещё ничего не означает.

— С какой стати?

— С такой, что он не единственный мужик на планете.

— Я не могу вернуться к ней таким.

— Каким?

Выдохнув, я пожал плечами и упёрся взглядом в окно.

— Запутавшимся в самом себе.

— Советую шевелить задницей в поисках, иначе опомнишься слишком поздно.

— С какого момента ты начал думать головой, а не членом?

— Я всегда думал ею, придурок.

— Да, когда познакомился с ней. Кровь от члена в голову ударила, благодаря чему заработал мозг.

— Сейчас я встану, выйду из комнаты, посмеюсь и заеду тебе в челюсть, — с улыбкой в голосе, шепчет Джаред.

— Буду не против, сам хотел попросить.

— Не будь идиотом, Том. Брось свою Чарли и вернись к Алекс.