Примерно после часа пешего пути, я стал присматривать подходящий ручей, который сможет утолить подступающую жажду. Сильного желания пить я пока не испытывал, но правило о контроле жидкостного баланса в организме нарушать не стоило. Но в этот момент мои плавно текущие мысли были прерваны звуком, выбивавшимся из общей какофонии летнего леса и резанувшим по расслабившемуся слуху. Звук этот в нее абсолютно не вписывался. И не удивительно, потому что это был чей-то истошный не то крик, не то визг, и раздался он в лесу по правую руку от дороги. И интонации этого крика мне совсем не понравились. Не понравились ровно настолько, что я решил спрятаться, от греха подальше. Пускай нормальные герои бегут на выручку потерпевшим, а я предпочитаю сохранять свою шкуру в целости и держаться подальше от неприятностей. Я отошел за бруствер дороги и присел за выворотнем корневища огромной поваленной ели, что некогда росла на обочине. Отсюда я смогу вести наблюдение, а сам останусь невидимым. Крик повторился, и в этот раз уже значительно ближе. Кричал явно мужчина, и он определенно бежал в мою сторону. Прошло секунд сорок и я увидел, как из леса на дорогу выскочил растрепанного вида паренек. Истерично вереща, он что есть мочи рванул по дороге вперед, но тут же споткнулся в ближайшей рытвине и растянулся плашмя в пыли. В это самое мгновение я увидел причину его паники. Из лесной чащи по его следам на первый взгляд неспешно, а на деле - весьма шустро трусил медведь. Вернее не так – за ним бежал МЕДВЕДЬ. Огромных размеров зверюга, темно-бурого цвета, на бегу раскачивая головой размером с хороший чемодан. Разинутая пасть со свисающим языком, ощерившаяся огромными клыками, не давала повода усомниться в намереньях обитателя леса. В следующую секунду мне стало совсем не до смеха, ведь парнишка, спасая свою шкуру от неминуемой расправы, вскочил и припустил к елке, за корнем которой прятался я. Эта самая ель под воздействием давней бури накренилась, но не упала до конца, а оперлась на разлапистую сосну рядом, и зависла над землей под углом, примерно градусов в сорок пять. Беглец увидел, что по стволу, при определенной доле везения и ловкости, можно подняться достаточно высоко, чтобы спастись от алчущего крови медведя, и решил этим шансом воспользоваться. Меня такой расклад совсем не порадовал, ведь если так пойдет и дальше, то на закуску к косолапому вместо него попаду я. Мое человеколюбие не было столь велико, чтобы выступить в роли жертвенного агнца, поэтому я решил ретироваться, пока еще не поздно. Прикрываясь выворотнем, я стал отходить в лес. Но не успел отойти от злополучной ели и десятка метров, как на арену выскочил разъяренный виновник торжества. Он с разбегу вскочил на наклоненное дерево и уверенно стал ломиться за своей жертвой. Парень к тому моменту уже ощутимо поднялся над землей, и, похоже, считал себя спасенным. Только вот он явно с этим поторопился, и его ждало жестокое разочарование. Под немалой массой медведя сосновый сук, на который опиралась макушка ели, не выдержал и обломился, после чего ель, вместе с медведем и парнем, с громким треском рухнула вниз. Вверх взметнулись обломки ветвей, лесная подстилка и земля. Один из обломленных сучьев, словно смертоносное копье, впился в почву совсем рядом с моей головой, лишь каким-то чудом едва не пришпилив меня к земле. Я на секунду представил себя в роли бабочки на шпильке энтомолога – энтузиаста, и мне стало нехорошо. Но, времени пугаться, у меня не было. Медведя слегка придавило ветвями упавшего дерева, но он быстро приходил в себя. Парню повезло меньше – он в полете приложился головой об ствол ели и свалился на землю бесчувственным мешком неподалёку от меня. Судя по его приземлению, он находился в полной прострации и не осознавал с ним происходящего. Поняв, что нехороший житель лесной чащи вот-вот продолжит свою вендетту по отношению к несчастному, а заодно и ко мне, я оглянулся, пытаясь понять, что можно сделать для его и своего собственного спасения. Ель, упала вниз не до конца, повиснув на суках, воткнувшихся в землю, как на подпорках, поэтому между поверхностью земли и стволом дерева был зазор сантиметров в сорок. Я увидел стопу парня с той стороны поваленного ствола, совсем рядом с собой, сам же он находился по ту сторону ствола дерева. Пользуясь этим, я схватил его за ногу и потянул на себя. Тот оказался довольно тяжелым, к тому же был в отключке, и дело продвигалось с трудом. Но вид разъяренной морды медведя, к тому моменту освободившемуся от помех, с раззявленной, смрадной пастью и горящими нехорошим красным светом глазами, прорывающегося к нам через заломы из ветвей, придал неплохой заряд сил и бодрости, так что я успел перетащить страдальца на свою сторону до того, как его схватил стальной капкан челюстей колоссального зверя. Того потеря добычи, которая еще секунду назад была в зоне досягаемости, заставила утратить остатки здравомыслия и он пер напролом словно танк, не обращая внимания на то, что многочисленные острые сучья и их обломки, коих после падения дерева торчало во все стороны великое множество, втыкаются в тело и ранят его. Глаза животного еще сильнее налились кровью, впав в ярость, он рвался вперед, буквально нанизывая себя на острия обломков и не замечая уже ничего вокруг. Тут меня посетила идея, за которую я потом неоднократно благодарил всех богов на свете, собственную сообразительность и удачу. Я осмотрелся, и к своему счастью обнаружил то, что мне сейчас было нужно – условно прямой, сухой полутораметровый обломок ветви в руку толщиной, заостренный наподобие копья в месте скола. Схватив его руками, с размаху зарядил тупым концом в яму под толстым корневищем, острие направил в сторону предполагаемой атаки, и что есть мочи налег на него, как на рычаг, фиксируя своим весом. Еловый сук, высохший до твердокаменного состояния, упруго прогнулся под моим весом и нацелился острием скола на зверя. Между тем, медведь, напрягая все свои силы, вырвался из сплетения ветвей, переломав мешавшиеему обломки, и одним гигантским прыжком перемахнул ствол дерева. Мне стало очень-очень страшно и жутко захотелось пожить еще хоть немного. Последние мгновения прыжка отпечаталось в моей голове замедленной цепочкой леденящих кровь мыслей. Тудум… Вся эта идея яйца выеденного не стоит…Тудум…Меня сейчас размажут, снимут скальп и начнут кушать. Тудум… Сердце екнуло в третий раз, замедляя свой нескончаемый бег и замерло. Громадная тень загораживает от меня белый свет, увеличиваясь в размерах, и кончик импровизированного копья, которое выгнулось дугой под немалым весом зверя, с противным хрустом входит в левую половину покрытой мехом груди медведя. Из раны прямо мне в лицо брызнула струя горячей, густой крови, полностью лишив зрения. Последнее, что отпечаталось в памяти, то, как туша зверя, обдав густым звериным смрадом, накрывает меня огромной волной и с силой впечатывает в землю, попутно приложив головой об корень. Дальше темнота.

Уютное беспамятство прервалась внезапно и довольно неприятно. Кто-то очень настойчивый уверенно тряс меня за плечи. Я открыл глаза с твердым намереньем надрать уши тому, кто осмелился так бесцеремонно вырвать меня из объятий Морфея. И, увидев перед собой полубезумное лицо парня, что убегал от медведя, я свою задумку привел в исполнение. Правая рука, благо она была свободна, вскинулась, словно кобра в броске, и пальцы тисками стиснули левое ухо. Парень запищал от неожиданности и боли. Это привело его в чувство, и он уставился на меня уже более осмысленным взглядом. Очень вовремя, потому что навалившаяся на меня медвежья масса не давала мне толком вздохнуть. Еще пара минут такого лежания и у меня глаза полезут из орбит.

– Стащи его с меня!

Говорить нормально, по причине сдавленной груди, не получилось, и у меня вырвался лишь неразборчивый хрип, но спасенный паренёк, на удивление, все понял. И начал бестолково суетиться вокруг, дергая покойного хозяина леса за лапы. Естественно, из этого ничего не вышло – туша была слишком тяжелой, и все попытки перевернуть ее пропали впустую. Я уже натурально стал задыхаться, в придачу одно из корневищ под моей спиной впилось в лопатку злобным бультерьером, грозя ее сломать.

– Навались на копье! – без грамотного руководства этот оболтус точно отправит меня к праотцам.

Мой негаданный спутник, пыхтя от натуги и обливаясь потом, высвободил из-под корневища окровавленный обломок, что торчал из груди зверя и навалился на него, используя, как рычаг, после чего дело пошло на лад. Туша нехотя перевалилась на бок, а я, наконец-то, кое-как смог освободиться, и, откинувшись на лесную подстилку, задышать полной грудью.

Несостоявшийся медвежий завтрак последовал моему примеру, и мы некоторое время валялись на земле, приходя в себя. Парню тоже пришлось не сладко, дышал он, словно скаковая лошадь после забега. Неизвестно, как долго ему пришлось удирать от хищника, в придачу он недурно приложился головой, когда падал с дерева, да и сейчас ему тоже пришлось попотеть. Откровенно говоря, нам крупно повезло. Медведь издох практически мгновенно, не успев угробить ни меня, ни моего случайного напарника.

В стародавние времена, когда медведи повсеместно и в большом количестве водились в лесах нашей Родины, а сами леса еще не подверглись тотальной рубке и загрязнению, существовал экстремальный вид охоты на медведя. Вернее, экстремальной была не сама охота. Охотиться на медведя уже само по себе весьма опасное занятие, чреватое повреждениями организма, не совместимыми с жизнью зачинщика этого развлечения. Непостижимым было орудие этой самой охоты – рогатина. Это такой аналог средних размеров копья, с листовидным длинным наконечником, основной отличительной чертой которого была поперечина, или крестовина, располагающаяся перпендикулярно оси древка сразу за тридцати-сорока сантиметровым лезвием. Такой, своего рода, охотничий протазан, только с более коротким и толстым древком. Смысл охоты сводился к тому, что охотник должен спровоцировать медведя к нападению и в последний момент перед атакой, воткнуть тупой конец копья в землю и принять зверя на острие. Причем попасть нужно точно в район сердца. Медведь собственным весом нанизывал себя на лезвие, а поперечина не давала рогатине пройти тушу насквозь и добраться зверю до охотника. Могучий зверь даже с разрубленным сердцем способен пройти до полукилометра или целую минуту рвать неудачливого охотника, прежде чем окончательно издохнуть. Поэтому дальше все зависело от выдержки, точности и физической силы охотника. Надо думать, нервы у таких охотников были крепче стальных канатов – естественный отбор слабонервных происходил быстро и без проволочек.

Мне несказанно повезло. Даже дважды повезло. Мало того, что я в самый последний момент вспомнил все это, когда-то прочитанное в старой книге. Так я еще и успел воплотить свою мысль в реальность, используя подвернувшийся так кстати обломок, как рогатину. В итоге, высушенный, словно кость, кол, выдержал и пронзил медвежье сердце и уткнулся в позвоночник, повредив спинномозговой канал, а дальше дело сделала немаленькая масса медведя. Надо полагать именно поврежденный спинной мозг и вызванный этим паралич и не дал медведю меня прикончить.

Все эти мысли, проскочили в моей голове подобно молнии, но были моментально развеяны тем, что произошло дальше. Передо мной появилось полупрозрачное окно сообщения, сопровождаемое звуком фанфар:

Гиперлокация «Русь», территории града Переславль, окрестности острога Аспид-камень

Вы убили Хозяина «Медвежьей Рады» (8 ур. ХП модификатор х2, сила атаки х2)

Получено очков опыта: 10.000

Поздравляем! Получен новый уровень!

Поздравляем! Получен новый уровень!

Поздравляем! Получен новый уровень!

До следующего уровня очков опыта: 5.250

Получено очков характеристик: 12

Получено очков навыков: 3

Желаете изучить новые навыки? ...

Ошибка: интерфейс древа навыков заблокирован до выбора стези персонажа

(обратитесь к ключевому персонажу в близлежащем селении)