– Первый готов! – Панамарь обтер пот со лба, – продолжаем!

Он взял бурдюк с водой и окатил ею алтарь, смывая кровь. Чародеи, действуя все так же молниеносно, обновили рунопись на алтаре, наполнили полости новой порцией крови. Я достал из инвентаря черную перчатку с головой змеи и опять занял свое место. Активированная на алтарь руна, продолжала действовать еще на ближайшие двадцать минут, так что я просто встал на свое место и приложил конечность к поверхности алтаря вновь. Процедура повторилась, с той лишь разницей, что в этот раз я точно услышал, как зашипела змеиная голова на перчатке, перед тем как предмет исчез в дымке кроваво-черного тумана.

– А это тяжелее, чем мне казалось раньше! – Возгарь тяжело дышал, словно только что пробежал солидный кросс. Его впалая грудь под хитоном так и ходила ходуном.

– Да обленился ты просто, из своего темного угла носа не показываешь. – Тихон с насмешкой посмотрел на своего напарника. – Правильно тебя Олег плесенью назвал. Точно дед заплесневевший!

Панамарь хохотнул, совершенно игнорируя возмущенное бормотание Знахаря. После чего уже серьезно ответил Тихону:

– Давненько мы все вместе просто не собирались, вот в чем суть. Я и сам уже успел забыть, как тяжко нашим делом заниматься.

После второго подхода мы сделали перерыв на восстановление маны и жизни – лично у меня бар просел практически наполовину. Хотя рестом называть это язык не повернется, знахарь раздал всем по бутыльку с малым эликсиром восстановления, похожим по вкусу на персиковый сироп, выпив который, мы в течение пары минут полностью восстановили показатели баров.

И снова маги восстановили руны, наполнили емкости начинающей густеть на воздухе кровью, и заняли свои места. Я вынул последнюю часть – наплечник, и все началось сначала. Опять мелко вибрирующий алтарь, от которого покалывает ладонь и кровавые «змейки». Но в тот момент, когда струи крови набросились на наплечник, произошло нечто необычное. Туман, появившийся и скрывший под собой наплечник, в этот раз не смешался с атакующей его жертвенной кровью, а отбил все ее нападки. Клубящееся облачко непроглядной тьмы, явно обладающее своей волей, расшвыряло их, как медведь расшвыривает свору насевших на него охотничьих собак, и попыталось скрыться. Но волхвы и знахарь свое дело знали, и руны на алтаре, вспучившись красным, образовали в центре купол из красноватой дымки. Туман несколько раз ударился в него в разных местах, но был отброшен назад. Внутри него зажглись два красных глаза, и оно заговорило хорошо знакомым мне замогильным голосом:

– Опять ты, смертный! – в этот раз у него не было той ужасающей силы, которая выворачивала мои внутренности парализующим страхом, в прошлую нашу встречу, когда я вытащил Забаву из нижнего мира. Но звучал он все равно до омерзения неприятно. Сейчас он выражал крайнюю степень изумления и раздражения. – Но КАК?!!

– Не все и не всегда идет так, как ты того хочешь, Гролл Трижды Проклятый! – Панамарь не выказывал ни малейшего страха или неуверенности перед этим исчадием, один вид которого, даже такого крошечного размера, заставлял шевелиться волосы у меня на затылке, - и я заставлю тебя расплатиться за то, что ты со мной сделал!

– Не смей называть моего имени своим поганым ртом, букашка! – в голосе Князя смерти, а это был, вне всякого сомнения, именно он, или какая-то его часть, проскочили шипящие, презрительные нотки. – Иначе я вырву твой язык и заставлю тебя же его сожрать.

– Наступит время, погань, и мы придем, чтобы оторвать твои оставшиеся обрубки, а тело предать жертвенному пламени. Придем за тобой, твоими треклятыми братьями и твоим хозяином. Жди и бойся, потому что час этот все ближе! Крада!!

При этих словах, Панамарь сотворил еще одну руну в своей правой руке, которая сжимала окровавленное жертвенное сердце, и рывком проткнул кулаком барьер, удерживающий внутри порождение Князя Смерти, вместе с ним самим. Существо издало громкий, режущий уши визг, и конвульсивно съежившись, в один миг было поглощено сердцем ягненка. Руна в руке Знахаря вспыхнула красным и погасла. После этого все закончилось.

Панамарь некоторое время стоял в той же позе, сжимая сердце в кулаке и тяжело дыша. Вены на его лбу вздулись, пот катил градом со лба, мышцы руки были напряжены до предела, а сам он покраснел от напряжения. Отдышавшись, он разжал ладонь. На ней вместо сердца лежал предмет, похожий на грецкий орех – такой же морщинистый и круглый. С одним небольшим отличием.

– Черное! – пораженно ахнул Возгарь.

– Черное, как ночь! – удовлетворенно подтвердил Панамарь и протянул его Знахарю. – Держи!

Тот вцепился в этот антрацитно-черный «орешек» так, словно тот был такого же размера бриллиантом и, сорвавшись с места, вприпрыжку рванул к своему жилищу. Сам же волхв опустился в изнеможении к основанию деревянного алтаря, который от переизбытка полученной энергии, дымился. Все руны, начерченные на нем кровью, почернели и облупились.

– Мне кажется, это теперь твое! – Тихон кивнул мне на то, что осталось лежать на алтаре. А лежал там все тот же наплечник, только его внешний вид несколько изменился после извлечения сущности Гролла. Он стал не черным, как прежде, а пепельно-серого цвета. Вместо барельефа черепа, на пластине наплечника теперь скалилась морда какого-то упыря, с обнаженными, длинными клыками. Цвет глаз, правда, сохранился. Все те же два маленьких, красных карбункула.

– А почему мне? – я, естественно, никогда не отказывался от халявы, но причины такой щедрости выяснить, предварительно, не помешает.

– А потому что, во-первых, никто из нас четверых, кроме тебя, тяжелых доспехов не носит, а во-вторых, это же ты Гроллу руку оттяпал, верно? Значит и добыча тебе принадлежит.

Вообще-то, если откровенно говорить, руку Гроллу оторвал закрывшийся портал, который удерживал Тихон. Так что, технически, добыча принадлежит ему. Ну да ладно, спорить я не хочу, да и не буду.