Вложив в заклинание максимум дополнительной манны, я ударил им вокруг себя. Если вокруг есть что-то реальное, что может сгнить во влаге, то есть шанс поймать за хвост новые данные об устройстве храма Тишины, и придумать план получше. В идеале бы провалить перекрытия между этажами.

Но ничего не произошло. В каменной башне нечему было гнить. Лишь уменьшившийся параметр магических сил говорил о том, что я применил заклинание. Да скупая строчка, если позвать «логи»:

«гниль» наносит объекту «врата» 0 единиц урона.

Так значит, деревянный объект все-таки есть? Я мысленно напрягся, чтобы не радоваться раньше времени. Если здесь есть эти самые врата, и есть возможность нанести урон, то осталось к этой двери только лишь подобрать нужный ключ.

Гниль. Морось потерь.

Новое заклинание плохо поддавалось контролю, но поскольку имело в себе и силу воды, нехотя подчинилось, сливаясь с первым. Один раз практика смешивания стихий мне уже помогла, так почему бы не попробовать снова?

Синхронизация со стихией пустоты повышена.

Текущий уровень — 97%

Дьявол!

Слово само всплыло в мыслях. Какого у меня вырос процент синхры всего за одно заклинание?! Это даже не чистая пустота, а ее гибрид!

В ответ раздался резкий противный скрежет, и между нами, едва не задев темную, упал здоровенный осколок дерева. Окаменелого дерева, ибо о том, что лежит в основе этого материала я знал лишь потому, что «гниль» воздействовала только на древесину и ей подобное.

Следом прилетел еще один кусок, слава Нефтис, уже поменьше размером. Монстры испуганно попятились, не решаясь продолжить атаку. По телу пробежала легкая дрожь. Не нравится мне их реакция на наши действия.

Гниющие гигантские врата вышли из иллюзии, окончательно распадаясь щепками и осколками. Вместе с тем откололась и внушительная часть дверей напротив. Не доходя до площадки с порталами угадывались очертания двух высоких, в стиле древних, дверных проемов в соседние помещения. Заклятие закончило свое действие, лишь обозначив второй проем, но и полностью свободного первого было достаточно.

Замешкавшиеся твари стали медленно отступать. Мы непонимающе переглянулись. Бойцы пытались отдышаться. Ранника свободным от повязок уголком рта осушала оставшийся флакон зелья манны.

— Чего это они? — задался вопросом Терми.

— Не знаю, но стоит поторопиться, пока они не передумали, — покачал головой Лесат.

— Мне одному кажется, что здесь что-то не так? — подал голос Сегинус. — Человек прав, это слишком странно.

Но не смотря на уникальный в истории группы момент, когда дроу поддержал вора, Мархи их прервала:

— Даже если так, у вас есть идея получше?

Не дожидаясь ответа, темный паладин решительно направилась в сторону нового открытого проема, лишь на мгновение задержавшись, чтобы посмотреть на меня и благодарно кивнуть.

— Сколько? — тихо спросила Рани.

— Девяносто семь, — ответил я, прекрасно понимая, что она имеет ввиду.

Все те же семь напуганных до дрожи фигур пересекли заваленный покрытый белым песком коридор, входя в доселе скрытую от нас часть храма. Пол и едва видимый снизу потолок уже ожидаемо напоминали пещеру. Сталактиты и сталагмиты, обилие мха, колонны, утопавшие в каменных грибах и подземном плюще.

Источников света почти не было. Биолюминисцентные растения здесь практически отсутствововали, равно как и кристаллы. Мы вынуждены были снова достать факелы. Люди при таком освещении уже не могли нормально передвигаться, не говоря о ведении боя. Да и у меня видимость снизилась вполовину, так что этот риск был оправдан.

Единственный абсолютно равнодушный к темноте, дроу, был отправлен в хвост отряда, чтобы присматривать за возможными преследователями. Второй разведчик в лице Терми сейчас бесполезен из-за своей неприспособленной к отсутствию света расы. Но Мархи справедливо решила, что независимо от того, что ждет нас впереди, мы все равно этому «чему-то» попадемся. Все приятнее, чем стать частью армии плоти.

Пламя засверкало улыбкой Руты, и в его отблесках я увидел новый удивительный элемент искусства древних строителей. Всюду между колоннами были расположены портреты неизвестных существ. Я бы назвал их людьми, если бы не мелькавшие периодически звериные элементы в их облике — лисий хвост, кошачьи уши, свиной пятак, черные птичьи крылья. Все это присутствовало почти в каждом, но так искусно и незаметно, что если не приглядываться специально, зная, что искать, заметить было можно далеко не всегда.

Все удивительные картины пребывали в ужасном состоянии. Палитра цвета давно покинула потрескавшуюся и слезавшую краску. Местами часть рисунка была обезображена мхом или грибами. Но дух старины и удивительного искусства в живописи древних нельзя было не отнять даже спустя тысячи лет.

Все, как один, были погружены в свои мысли. О прошлом, будущем, возможностях и, разумеется, потерях. Все семеро из нас были окованы духом печали от смерти товарища. Во всяком случае, так воспринималось сейчас мной. Очередной шаг сквозь белый песок, поднимавший ворох светлой пыли, внезапно провалился глубже. А когда я с силой выдернул ногу, обнаружил, что к ней прицепился острый обломок кости, снижая прочность сапогов пещерного искателя. Песок, да?