Напоследок, когда небо над головой стало совсем черным и поднялся ветер, аускомандир еще и полосу препятствий заставил нас проходить, командирским голосом сообщая о том, что спотыкающиеся на каждом шагу новобранцы ему не нужны. Намек бь понят — по крайней мере мной, а остальные…

А черт знает, что творилось в их головах. Раздраженные, злые, голодные, уставшие.

Сегодня мы многому научились. Например, тому, что нас больше нет. Есть новобранцы космической военной академии под длинными буквенно-цифровыми кодами, имеющие прозвища, которых тоже может не быть. И да, мы не принадлежим себе — это лучше запомнить раз и навсегда, чтобы не обманываться в дальнейшем.

— Я вам и мама, и папа, и пинок под неповоротливую задницу! — вещал тем временем: аускомандир, пока мы по уши в грязи ползли под бьющими током натянутыми проводам.

Правда, этот ток не проходил через воду, а потому страдали только те части тела, который неплотно прилегали к земле.

Но этого старшему группы казалось мало. Наступив сапогом Эльзе на спину, он вдавил ее в грязь, отчего я, ползущая следом, получила ботинком в нос. Не закричала, не остановилась, хоть и чувствовала, как хлынула кровь. Поползла дальше, обходя барахтающееся препятствие. Было жаль блондинку, но лучше она, чем я.

— Построиться! Ждем нашу гусеницу! — ослепил нас аускомандир ярким светом фонаря. — Не жмуримся, не жмуримся, девочки, а то я ведь могу вас и на второй круг послать! Мало каши утром ела, Эльза, мало!

— Я не ем кашу! — сплевывая грязь, выкрикнула блондинка.

— Зато теперь будешь есть все, что дают. Потому что неизвестно, когда вам удастся поесть в следующий раз! Космические пираты ждать не будут, пока ты пообедаешь…

Я не чувствовала ни рук, ни ног, когда мы возвращались обратно в общежитие.

Возвращались одни — без старшего. Вел нас капитан, который, в отличие от остальной группы, выглядел если не бодрым, то и не размазанным по тарелке, словно пюре. Даже Эльза с трудом передвигала конечностями. Ее явно клонило к земле, но остановись хоть кто-то из нас, уже навряд ли встанем, а сделать еще надо было очень многое.

Помыться, постираться, убрать все в шкаф, переодеться. Да, сейчас для каждого из нас эти простые действия были трудновыполнимыми, но Эльдер никому не разрешил присесть даже на минутку. Больше того, заставил раздеваться прямо в холле второго этажа под взглядами других новобранцев и курсантов.

Вымокшую насквозь одежду и обувь складывали в принесенные капитаном мусорные пакеты. Ноги вытирали полотенцами и только потом заходили в комнату, а точнее следовали прямиком в душ.

Плевать я хотела на чьи-то взгляды, да их, собственно, и не было, потому что каждого интересовала только возможность уже поскорее упасть в кровать. Запустив стим, отправилась под горячую воду отогреваться, но уже вскоре поняла, что могу уснуть прямо так, стоя, а потому врубила холодную воду, но и она помогала лишь до поры до времени.

Еще помнила, как доползла до кровати. Даже помнила, как переодевалась и укладывала вещи в шкаф. Яблоко, о котором помнил мой желудок, решила разделить на двоих, пока парни были в уборной. Прямо ногтями разломала и протянула половину распластавшейся в соседней постели Эльзе.

— Если ты думаешь, что мы подружимся, то глубоко ошибаешься, — произнесла она, еле ворочая языком, но половинку взяла. — Откуда такая роскошь?

— Брат твой утром дал, — не стала я врать, падая на жесткую кровать.

— Тогда тем более. Считай, что пятьдесят процентов этого яблока и так принадлежали мне.

— Сложно, когда брат имсит? — спросила без особой надежды на ответ.

— Сложно, когда тебя на его фоне считают никем.

Заснула я молниеносно. Сжимала в руке под подушкой железную насадку для крема и проснулась с ней же от оклика нашего капитана. Казалось, что и вовсе не спала, настолько ощущала себя уставшей, но поднялась без проблем. Быстро заправила кровать, обулась и встала в строй.

Не первая.

Специально подождала, пока кто-то из парней окажется первым, чтобы избежать новых проблем. Лучше я немного задержусь, чем меня снова посчитают выскочкой.

Влипать в неприятности и сегодня не хотелось совершенно.

— Десять минут на водные процедуры! — скомандовал капитан, оглядывая нас хмурым взором серых глаз. В них поблескивало жидкое серебро, что заставило меня невольно вздрогнуть.

Пока капитан на меня не смотрел, я даже забывала о том, что он имсит. Меня это просто не волновало на фоне других проблем. Но стоило только встретиться взглядом, и страх вырывался сам собою, опаляя легкие, сворачиваясь льдом в желудке. Избавиться от ` этой реакции я пока не могла.