Это было очень непохоже на обычные коммерческие поделки. Такое мог создать только человек с настоящей божьей искрой.

Когда я начал вести свой блог, то первая игра, о которой мне захотелось рассказать, это был именно «Первый всадник», хотя к тому времени, это, конечно, была далеко не новинка, и все о ней все знали без меня. На волне успеха «Норска» выпустила два аддона, один сиквел и пару других игр. Все их объединяло одно: мрачная безжалостность к чувствам игрока. Игра позволяла герою выбрать любую из множества дорог, но в конце его, как правило, ждал неприятный финал, причем логично вытекающий из его действий. Ребята из «Норски» даже и не думали быть снисходительными ни к герою, ни к игроку.

Надо сказать, что далеко не все были так же захвачены этой игрой, как я. Многие писали в Интернете, что это какая-та нудятина: экшена мало, управление кривое, а главное совершенно непонятно, о чем это, что вообще происходит, и что курили создатели игры. Но «Норска», тем не менее, обросла слоем преданных поклонников. И в последнее время по их форумам бродили смутные слухи о том, что студия готовит что-то совершенно неслыханное. Но подробностей никто не знал.

Все это я попытался сбивчиво изложить Егору и прочим, но уже на втором предложении оказался грубо прерван, так как Егор начал рассказывать о куда больше поразившей его встрече в клубе с каким-то футболистом, с которым они потом даже забухали у него дома. Не исключаю, что эту историю, в отличие от встречи с Шиловым, он выдумал прямо сейчас на ходу.

Я был даже немного рад тому, что можно не продолжать мой рассказ про «Норску», так как не чувствовал себя в силах внятно его развить. Но остатками здравого ума отметил про себя: надо бы найти Шило и расспросить его про студию. Может быть, удастся вызнать, над чем они там работают? Было бы здорово, вот и тема для нового ролика.

Вообще, поиск контента давно превратился для меня в проблему. Как-то раз я пожаловался на это Алине, а она в ответ лишь пожала плечами и сказала, что если какое-то дело не приносит ни денег, ни удовольствия, ни перспектив, то нужно просто бросить и не жалеть. У нее вообще все было просто, и в то же время разумно. Меня поражала ее способность думать на перспективу. Я всегда был уверен, что даже и перспективу наших отношений она давно экстраполировала в будущее. И это означает одно из двух: либо она считает, что ей со мной не по пути, и вскоре даст мне отставку, либо сочла меня достойным себя, и тогда она уже знает, в какие кружки отдаст наших детей. Не знаю, какое из этих предположений пугало меня сильнее, но верным, похоже, оказалось первое.

После второй бутылки беседа постепенно начала утрачивать связность. А может быть, это я уже не в силах был уловить нить. Димас звал всех в какой-то бар на другом конце города, но всем было лень. Егор уверял, что сейчас покажет, как правильно ходить на руках, хотя его состояние не слишком располагало к ходьбе даже на ногах. Артем пьяно и умиленно прощался со всеми, словно в свою Канаду собирался убывать прямо завтра и навсегда.

Из дальнейшего в моей памяти сохранился только глоток прохладного ночного воздуха, ворвавшегося в мои легкие, когда я вышел из подъезда, и слегка развеявший туман алкогольных паров. Они, впрочем, тут же сгустились обратно, после чего включился автопилот.

Домой я вернулся хорошо заполночь. Последнее, что помню это то, как, не без труда раздевшись и лежа уже в постели, я открыл Вотсапп и начал-таки набирать ответ Алине. Ответ казался мне совершенно гениальным. Это было вдохновение, какое бывает, наверное, только раз в жизни, и то не у всякого. Я был уверен, что в этом послании мне удастся раскрыть свою душу во всей многогранной сложности, чтобы Алина, наконец, поняла, какой человек находился рядом с ней все это время. Получив мое послание, она уже никогда не сможет относиться ко мне с таким пренебрежением. Едва она прочтет только первые несколько слов, как прекрасная слезинка выскользнет из уголка ее глаза и скатится к ямочке на щеке.

Но, не дописав и второго абзаца, я выронил телефон из рук и погрузился в пьяный беспокойный сон.

Все игровые студии, в офисах которых мне доводилось бывать, состояли из одного человека. Ну, максимум, из троих. Собственно, никаких офисов и не было: люди просто кодили дома, время от времени обсуждая рабочие моменты в Скайпе, я же просто приходил к кому-то из них домой, чтобы «взять интервью у руководителя студии». Солидно звучит.

Я слышал, что когда-то и в «Норске» работало три энтузиаста, считая директора‚ но эти времена давно прошли. По адресу, который был указан в присланном мне сообщении, оказался огромный кирпичный корпус старого завода, переоборудованный под офисный центр. Разумеется, «Норска» занимала его не весь: только помещения на третьем этаже.

Пожилой охранник с глубокими морщинами и мятой сигаретой в зубах — наверное, оставшийся еще с заводских времен — мелко кивнул, когда я сказал: «В «Норску», ни о чем меня не спросив. Чугунный турникет щелкнул, пропуская меня на заводской двор, а я завертел головой, соображая, куда теперь идти.

Надо сказать, получить приглашение стоило мне определенного труда. Шило, телефон которого пришлось здорово поискать, так как ни с кем из наших ребят он не общался, и в соцсетях тоже замечен не был, вопреки моим ожиданиям, совершенно не пришел в восторг от моего звонка.

Узнав, что я слышал о его работе от Егора, он начал мяться, говорил, что еще толком ничего не готово, и сам он связан соглашением о неразглашении, а про тестирование говорить пока рано. При этом слышалось в его голосе какое-то беспомощное лукавство человека, совершенно не умеющего врать.