Лицо лейтенанта перекосило, он сжал рукоять палаша и уставился на меня оловянно-серыми глазами, в которых сверкали отблески бешенства. Я, в свою очередь, смотрел на него, не отводя глаз ни на секунду. Вокруг нас все затаили дыхание, а Лана и Винс, казалось, даже перестали дышать.

Прошло несколько тяжелых, словно свинцовые шарики секунд, прежде чем острие лейтенантского палаша дрогнуло и опустилось вниз.

— Ладно, — произнес он, словно плюнул. — Идите. Но помни, парень: если ты обманул нас, я найду тебя даже в аду.

Не заставляя просить себя дважды, я поклонился Хорну и, держа в поводу Джипа, двинулся по лестнице в темный зев монастырского погреба.

Выход из катакомб представлял собой небольшой грот, скрытый от посторонних глаз густыми зарослями орешника, на котором едва распустились листья. Продравшись сквозь них, мы вышли к ручью, петлявшему в низине среди высоких сосен. Солнце клонилось к закату, а до ближайшего жилья путь был неблизкий. Вероятнее всего, ночевать нам предстояло в какой-нибудь разоренной деревне.

Оседлав наших скакунов, мы двинулись вниз по течению ручья — отец Келлер говорил, что он впадает в Альбу, приток Брука, а значит вдоль него можно было выйти к Брукмеру, пусть даже не так быстро, как по тракту.

Вдалеке, за известняковыми холмами, все еще слышались отдельные выстрелы — судя по ним, бой еще продолжался. Только сейчас, оказавшись в относительной безопасности, я ощутил острое чувство стыда: эти люди дрались там из последних сил, а я не встал рядом с ними, бросил их, и совсем не факт, что мое бегство им поможет. Может быть, это будет просто бегство.

— Как ты думаешь, нежить отступила? — спросил меня Макс. Похоже, его волновали те же вопросы, что и меня.

Не желая отвечать на его вопрос честно, я только пожал плечами и поморщился.

Мы ехали молча. Звуки боя долетали до нас все реже: не то он подошел к концу, не то мы отъехали уже слишком далеко. Воздух был наполнен запахом смолы и сырости — такими спокойными лесными ароматами. Где-то вдалеке, впереди слышалось пение птиц.

Он возник ниоткуда — так что я едва успел осадить Джипа. Вот только что впереди ничего не было — только тихонько журчащий ручей. И уже через секунду по щиколотку в прозрачной воде стоит он: высокий человек в черном плаще с капюшоном, надвинутым на лицо.

Лана приглушенно вскрикнула. Я невольно сжал рукоять крикета, будучи совершенно неуверен, что он здесь поможет.

Похоже, приехали.

Макс выставил перед собой заряженный арбалет. Чуть позади меня Лана шептала какое-то заклятье, держа перед собой посох, подрагивающий не то от бурлящей в нем энергии, не то от страха волшебницы.

— Спокойно, — проговорил человек в плаще. — Давайте обойдемся без этих глупостей.

Он мотнул головой и откинул капюшон. В общем-то, я ожидал увидеть все, что угодно, но только не это. Я бы не особенно удивился, если бы у человека в капюшоне оказались рога или вампирские клыки, если бы у него было две головы или три глаза.

Но нет: это был обыкновенный парень чуть постарше меня, с аккуратной светлой бородкой и невыразительными серыми глазами. А на лбу у него была метка — такая же почти, как у меня.

— Ты… ты егерь? — спросил Макс,

— Ну, если егерями считать только тех, кто зарегистрировался в маркграфской канцелярии, то нет, — спокойно ответил парень. — У меня другое начальство.

— Ты служишь Хозяину?

Парень поморщился.

— Мы не называем его Хозяином. Это как-то глупо и пафосно звучит. Обычно просто Ник.

— И чего этот Ник от нас хочет? — спросила Лана, даже и не подумавшая опустить посох.

— Он хочет получить вещь, которую вы взяли в монастыре.

— Мы… не брали там никакой вещи, — уверенно заявил Макс.

— Хватит, — человек в плаще поморщился и поднял вверх руку. — Ребята, давайте без этих выкрутасов — сразу к делу. В монастыре была некая вещь. Мой квест — ее забрать. Я ее чувствую. Она — у вас.

— Вы ему, ваше инородие, лучше бы отдали, что он там просит, — взмолился Винс — бледный, словно увидел призрака, он стоял за моим плечом, неумело держа в чуть подрагивающих руках подобранную еще в монастыре саблю.

— Дело говорит болванка, — одобрительно кивнул человек в плаще.

— Болванка? — переспросил я.

— Болванки — это неигровые персонажи, — ответил он, поморщившись, словно объяснял очевидное.

— Это не болванки — это люди, — ответил я.

Парень в плаще посмотрел на меня, как умудренный жизнью семиклассник на детсадовца, кормящего плюшевую собачку.