– Прошу вас, господарь ведьмак, помогите! Верните мне моего Инейко, кроме него у меня никого не осталось! – под конец расплакалась женщина.

– Хм. Сделаю, что смогу, – ответил Хан, поморщившись от обращения.

Он никогда не был «господарем», и быть им не стремился. Как и давать определенные обещания – Хан ценил силу слова и исполнял все сказанное, даже если после жалел об этом.

Женщина еще долго причитала ему вслед, но Хан уже сказал ей все, что мог, и больше ему добавить было нечего.

Спустя несколько минут он покинул пределы деревни и ступил под прохладную тень леса. Подумав, там он привязал свежеприобретенную лошадь. Мало ли, что это за неправильная нечисть поселилась возле деревни – вполне возможно ее не только подростки интересуют.

Лучше Хан пойдет один, а за животным уже после вернется.

Нарисовав возле лошадки охранный знак, призванный отпугнуть и отвести глаз любому, кто приблизится, он потрепал ее по холке, и ступил на тропу.

Пару минут быстрым шагом – и деревня скрылась за зеленой стеной, хотя Хан еще продолжал чувствовать ее запахи. Впрочем, спустя несколько минут ускоренной ходьбы, пропали и они.

Убедившись, что ничто его не отвлечет, Хан прикрыл глаза и сосредоточился. Может в прошлый раз он что-то пропустил?

Но нет, из нечисти здесь водились лишь леший, да болотник, и то, в противоположной стороне от предполагаемого местообитания похитителей подростков.

Хан выругался и, приподняв повязку, оглядел ведьмачьим глазом лесную чащу. Что-то странное мелькнуло на периферии зрения, но Хан не обратил на это внимания – он искал нечто другое.

И нашел спустя пару минут – тонкий зеленый дымок, след лешачьей тайной тропы. Слабый, почти незаметный – видно, лешак здесь уже давненько не хаживал.

Прикрыв второй, человеческий глаз, чтобы не отвлекаться, Хан потянулся за дымком. Шаг, два и вот он уже в другой части леса – лешачьи тропы так и действуют, если знать, как ими пользоваться.

Еще несколько переходов и Хан понял, что близок к цели. Нечисть затаилась, но была уже совсем рядом.

– Выходи, народ, не обижу. Поговорить хочу, – позвал Хан.

– Чтоб ведьмак, да нечисть не тронул? – раздалось из лесной чащи.

– Не та вы нечисть, за которой я пришел, – ответил Хантер. – Да и я не тот ведьмак, что без разбору нечисть распыляет.

– Слыхал я про тебя, Охотник, – проскрипел лешак. – Мой племянник с Усманского леса мне о тебе рассказывал. Ты как на мою тропу ступил, так я сразу понял, что ты тот самый.

Перед Ханом появился низенький старичок, едва достававший ему макушкой до живота. Из длинной зеленой бороды торчали сухие листья, пополам с мелкими ветками и прочим лесным мусором.

Старичок взмахнул рукой, и из земли рядом с ним вырос пень, на котором он и расположился. Каждое движение лешака сопровождалось скрипом, кожа его больше напоминала кору дерева, а из-под мохнатых изумрудных бровей блестели два глаза, похожие на черных жучков, притаившихся в дупле.

– Твой племянник Усур? – на всякий случай уточнил Хан.

– Он самый, – протянул лешак. – Только глупый еще. Кто ж ведьмаку истинное имя свое говорит? Лес у него совсем юный, вот и сам он молод, да зелен.

– Усур мой друг, он доверяет мне, – возразил Хан.

Действительно, они неплохо ладили с хранителем Усманского леса. Хан помогал ему, очищая округу от темной, кровожадной нечисти, а Усур научил его по лешачьему следу ходить, да открывал Хану тайные тропы, только лесовикам доступные, в различные части двух империй.

– Я и говорю, молодой еще, да глупый, – фыркнул лешак, – кто ж ведьмаку доверяет? Да и ты что ж за ведьмак такой, коль с нечистью якшаешься?

Страха лесовик не испытывал, а если и испытывал, то не показывал.

Нечисть боится ведьмаков, но леших еще найти-догнать надо, прежде чем жизнь с них вытянешь. След их, может, и по всему лесу видно, да только чтоб ходить по нему особое умение надо. Поэтому даже обычные ведьмаки их редко когда трогали – пока дойдешь, лешак уже тропой в другое место ускользнет, вот и бегай за ним, как пес за хвостом. А коль поймаешь, иногда и себе дороже может обойтись – сила лешака от его леса напрямую зависит.