Ждать пришлось около получаса. За это время по длинному коридору прошло всего пара человек, старающихся не топать по паркету и проскочить этот участок как можно быстрее. Старому князю они приветливо и уважительно кивали. Наконец двери приёмной открылись, выпуская невысокого полного японца с супругой. Женщина носила традиционное кимоно, в то время как мужчина — деловой костюм. Следом за ними вышел молодой служащий дворца, сказал что-то на японском, делая жест вдоль коридора. Не обратив на пожилого князя внимание, пара неспешно пошла к выходу. Пришлось подождать ещё минут десять, когда секретарь объявила, что Император освободился.

Небольшая приёмная, за которой следовал строго обставленный рабочий кабинет. Почти сразу у входа стол для совещаний на семь человек, на столе разложены чистые листы бумаги и простые карандаши. Чуть дальше массивный угловой стол с компьютером, несколькими телефонами. На стене позади флаг Российской Империи и портрет Ивана Четвёртого. Стены отделаны тёмным орехом, а на полу мягкий ковёр.

— Ваше Величество, — князь поклонился, насколько ему позволила большая спина и ноги.

— Георгий Игнатьевич, проходи садись, — император встал из-за стола, прошёл к гостю и сел напротив. — Тебе бы поберечь здоровье. Может в отпуск, в Ялту?

— Дел много, — отозвался князь, вспомнив не самые приятные моменты посещения Крыма осенью. — Надо род укреплять, чтобы позиции твёрже стали.

— У вас ведь всё неплохо, насколько я знаю.

— Неплохо. Но нужно, чтобы стало лучше. Пора мне от дел отходить, передавать род сыновьям. И сделать так, чтобы при всём их разгильдяйстве не смогли развалить. Запас прочности нужен.

— Строг ты с сыновьями, — улыбнулся правитель. — Многим завидовать впору тому, как ты их воспитал.

— Не только о себе беспокоюсь, но и об Империи. Поэтому хочу семью Матчиных в род свой взять.

— Матчиных? — выражение лица императора из добродушного стало холодным.

— Польза стране от них будет немалая, — продолжал заготовленную речь князь. — Да и им нужна серьёзная рука, чтобы направить. Пять мастеров без присмотра, как-никак.

— Прости, Георгий Игнатьевич, но задумка твоя глупая, — резко отрезал император, затем чуть смягчился. — Недальновидная. Наёмники они беспутные. Власть и руководство не уважают. Всё ради цели — вот их девиз.

— Не просто так прошу, — сказал князь. Он редко перечил императору, но сегодня был настроен решительно настаивать на своём. Перспектива испортить отношение с весьма обидчивым и злопамятным правителем его пугала, но выгода от приобретения семьи Матчиных обещала быть весомее. — Прошу, под свою ответственность.

Князь уже узнавал, что личным приказом императора канцелярским крысам запретили продвигать документы Матчиных. Сказано было: «забросить в самый пыльный угол и оставить до особого указания».

— У Империи и без того проблем знаешь сколько? — немного рассердился император. — И ты хочешь устроить склоки и войну между княжескими родами? За земли ведь печёшься, которые Матчиным по документам отходят. А в земли эти столько денег вложено, что без войны их никто не отдаст. Что в столице происходит знаешь? Убит князь Орлов! Матчиными убит.

— Голословно, — возразил князь. — Взрыв был, а у Матчиных таких мастеров нет, чтобы деревни взрывать. Аристарх мог сам под домом динамит хранить, тот ещё параноик.

— Скажи ещё сам себя взорвал, с испуга, — император вздохнул. — Я бы ещё подумал, под твою ответственность их отдать, если бы они отказались от претензий на землю и имущество. Но Император Тайсе, наш возможный союзник, недвусмысленно сказал, чтобы мы его мастеров, в частности, семью Матчиных не трогали. Грозился любые отношения между странами разорвать.

— Не сочтите за грубость, но может он ещё и острова попросит под тем же предлогом? — хмуро сказал князь Дашков. — Когда это Япония стала нам «возможным» союзником? Всю историю они на наш восток зарятся. Расслабимся и откусят полстраны.

— Тем более не повод с ними ссориться, — подытожил император. — Ступай Георгий Игнатьевич, ступай. А то поверю я в глупость, что ты хочешь обстановку в стране раскачать в преддверии кризиса. И если бы не международные договоры, то ещё вчера бы выставил этих наёмников из страны. Потому что сегодня они на твоей стороне сражаются, а завтра против тебя пойдут. Нет у людей этого сорта совести и чести.

— Ну так если они в мой род войдут, за нас ведь сражаться станут, а не против.

— И отправим мы их на Дальний Восток, чтобы силы Императора Тайсе в одиночку сдерживали? Стоит одна семья таких проблем?

Император встал и направился к рабочему столу, показывая, что больше говорить на эту тему не намерен. Георгий Игнатьевич, глядя ему в спину, думал, что при его отце такого бы не случилось. Император Николай бы задумался, если уж Японцы великой державе России угрожают ради семьи из четырёх человек, значит, что-то в них есть. И отдавать не стал бы просто из принципа. А Иван Шестой слишком зациклился на глупом и навязанном понятии «стабильность» и «международные договоры», которые те же европейцы и СГА нарушают, когда им вздумается. Враг должен бояться твоей силы, и за это уважать тебя. Никто не будет дрожать от страха, боясь нарушить какую-то старую бумажку, подписанную сто лет назад.