— Вы обращались к Верховному командованию?

— У Верховного командования и без меня забот хватает. — «В голосе нетерпеливость и высокомерие». — И что ни день, появляются новые. Я беседовала на этот счет с гранд-моффом Таркином, и он тоже не в восторге от ситуации. Особенно его беспокоит то, что местные мятежники разносят свою смуту по всему региону. Он недвусмысленно дал понять, что я должна придумать, как положить этому конец.

— Вы придумали?

— Да. Я призову на помощь вас.

— А в чем же моя выгода?

— Одну я уже назвала, — напомнила Прайс. — Если вы считаете, что моего наставничества в мире политики недостаточно, тогда присоедините к этому почет за одну-другую победу над мятежниками на Лотале. Вы же знаете, что Корусант по-настоящему ценит только результаты. — «Наклоняет голову к плечу». — Мне шепнули, что командующему Седьмым флотом адмиралу Сартану скоро понадобится преемник. Победа на Бэтонне существенно повышает ваши шансы занять эту должность.

— Меня вполне устраивает девяносто шестое соединение.

— Аппетит приходит во время еды, — возразила Прайс. «Она умолкает, мимика и поза выдают внутреннюю борьбу». — Последний козырь, который вам не побить: Седьмой флот — мощная военная группировка, которую бросают в крупные сражения с могущественным и ожесточенным противником. Если вы не будете им командовать, во главе поставят кого-то другого. Как вы думаете, кто еще в имперском флоте, кроме вас, печется о том, чтобы сократить потери в конфликтах?

— Приведенные вами аргументы заслуживают внимания, — признал Траун. — Я подумаю над вашим предложением.

— Уж будьте так любезны. — «Поза снова выражает полное самообладание. На лице молчаливое торжество». — Можете подумать, пока будете лететь на аудиенцию. Улыбайтесь и благодарите Императора за любые похвалы и побрякушки, которыми он вас удостоит. — «Едко улыбается». — Кто знает — вдруг он сделает вас гранд-адмиралом? В общем, это нужно просто пережить, а после мы встретимся с вами для настоящей работы.

— Да, вполне возможно, — кивнул Траун. — Прощайте, губернатор.

— Счастливого пути.

Через восемнадцать минут после ее ухода в конференц-зал явился Вэнто.

— Губернатор Прайс только что улетела, — доложил он, пристально вглядываясь в лицо Трауна. — Что она сказала?

— Предложила свои услуги в качестве советника в политических вопросах.

— Да, вам бы не помешал такой советник, — с сомнением протянул Вэнто. — Впрочем, не сказал бы, что она подходит на эту роль. Что она рассказала о событиях в «Лимане»?

— Она не призналась, что приложила руку к катастрофе, — сообщил Траун. — А я считаю, что она в какой-то степени к ней причастна.

— Но доказательств у вас нет?

— Ни единого.

— Так я и думал, — мрачно вздохнул Вэнто. — Учитывая доклад Юларена о разрушениях, скорее всего, мы ничего и не найдем. Значит, она выйдет сухой из воды.

— Может быть, выйдет, — допустил Траун. — А может — и нет. Я заметил, что вселенная всегда находит путь к равновесию.

— Будем надеяться. Итак, летим на Корусант?

— На Корусант.

— Я знаю, что вам не по душе принимать почести за произошедшее на планете, — заметил Вэнто. — Но все равно постарайтесь улыбаться и выражать благодарность. — Он нахмурился. — Чему вы усмехаетесь?

— Губернатор Прайс дала мне точно такой же совет.

— А, — пожал плечами Вэнто. — Ну, это его не обесценивает. С вашего позволения, я проверю перед вылетом последние сообщения с Бэтонна.

— Ступайте, — разрешил Траун. — И не забывайте, что все мы в равной мере внесли свой вклад в дело Империи. Полагаю, Император никого не обойдет наградой.

— Я бы так далеко не загадывал, ну да ладно. Мне нравится быть вашим адъютантом, адмирал. Я наконец-то нашел свое место в жизни.

— Может быть, — проронил Траун. — А может — и нет.

Тронный зал не изменился, зато чисс взглянул на него другими глазами. Его новый мундир отличался от формы, принятой на флоте, — он был ослепительно-белым, с золотыми наплечными позументами и серебряными нашивками на воротнике. Офицерская планка, которую Император сжимал своей шишковатой рукой, внушала неменьший трепет — двенадцать полос синего, красного и золотого цветов.

Таким Императора Траун еще не видел. «На лице написано удовлетворение с намеком на насмешливость и угрозу».