В любом случае она мало что могла поделать. Дверь, надо полагать, заперта, окна не пробить, да и этаж все равно пятитысячный.

— Ах, какой умник ваш сенатор Ренкинг, — с прохладцей, словно в обыденной беседе, проговорил Ради. — Он что, и правда думал, что это сойдет ему с рук?

Девушка тряхнула головой:

— Простите, ваше превосходительство, но я понятия не имею, о чем вы.

— О том, что он пытался моими руками записать подложные данные в компьютер высокопоставленного чина Империи, — выдал мофф голосом тихим и зловещим. — Очевидно, сенатор думал, что я так увлекусь вами, что и не посмотрю, какую карту выгружаю в систему.

Аринда вытаращилась на него:

— Минуту. Подложные данные? А в чем их подложность?

— Вот что вы сейчас сделаете, — продолжал Гади, оставив ее вопрос без ответа. — Возьмете эту карту, — он апатично махнул рукой на инфоноситель, который девушка все еще сжимала в руке, — и отнесете туда, куда он приказал. Оставьте на его столе, положите к другим, спрячьте под ковер — в общем, туда, куда он и сказал. И не вздумайте рассказать ему о подмене или о нашем разговоре. — Мофф приподнял брови. — Если будете следовать моим указаниям, вам ничего не грозит. В противном случае я позабочусь, чтобы вас арестовали за хранение спайса. Выбор за вами.

Легкие потихоньку очищались, но в то же время гостиная заиграла перед глазами девушки до странности четкими линиями, выпуклыми цветами, текстурами и пульсирующими светотенями.

— Что со мной сделает эта дрянь? — воскликнула Аринда, отметив про себя, что голос идет волнами в такт пляске света и теней.

— Ничего страшного, — протянул Гади. — Чтобы получить максимальную отдачу, его нужно нагреть. Естественно, в свете этого вас будут считать не потребителем конечного продукта, а продавцом или доставщиком сырья. А это куда более серьезный срок. Говорите быстрее, что решили.

Девушка зажмурилась, но яркость обстановки, казалось, пробивалась даже сквозь веки.

— Какие гарантии, что вы сдержите слово? — спросила она, раскрыв глаза.

— А почему я не должен его сдержать? — пожав плечами, бросил он. — Вы такая мелкая рыбешка, потрошить вас — никакого удовольствия.

— Ясно, — проговорила Аринда. — Что было на карте, которую я принесла?

Мофф нахмурился.

— Слишком много вопросов, госпожа Прайс, — глубокомысленно заметил он. — Неужели вы хотите, чтобы мне стало интересно вас выпотрошить?

— Вы вынуждаете меня проделать с Ренкингом то же самое, что он пытался проделать с вами, — упрямилась девушка. — Не хочу угодить из огня да в полымя.

— Выполняйте свою работу, и он даже не догадается, что это вы его подставили, — велел Гади. — Кроме того, у вас и выбора-то нет, правда?

Аринда оглядела свое платье, обсыпанное порошком. Ярко-белые пятна уже начали бледнеть, впитываясь в ткань, но она знала, что с надлежащим оборудованием следы запрещенного вещества можно будет найти и по прошествии многих дней.

— Пожалуй.

— Вот и не забывайте об этом. — Гади улыбнулся натянутой, ожесточенной улыбкой. — Добро пожаловать в мир политики, госпожа Прайс. Добро пожаловать на настоящий Корусант.

Аринде удалось выскользнуть из отеля под носом у Джуахир с Дриллером. Поймав аэротакси до офиса Ренкинга, девушка опустила инфокарту моффа Гади в специальное окошко во встроенном сейфе на столе сенатора. Затем на другом такси она вернулась в квартиру Дриллера. Меньше всего на свете ей хотелось возвращаться в Центральный квадрат, но она знала, что бегство оттуда только подтвердит ее мнимую вину.

Кроме того, легкие и органы чувств еще не оправились от эффекта спайса, и наверняка ее облик сейчас выдавал ее с головой. Было бы верхом иронии, если бы Гади отпустил ее с крючка лишь для того, чтобы она попалась первому встречному охраннику

Следующие три часа Аринда пролежала на кушетке, ожидая, когда ее отпустит, и гадая, что же было на карте. Гадая, во что это выльется. И что будет с ней самой.

Но так ни к чему и не пришла.

Джуахир с Дриллером вернулись после двух часов ночи. Аринда отбилась от вопросов подруги и от ее заботливого кудахтанья заготовленным рассказом о плохом самочувствии. В конце концов Джуахир махнула рукой и, по примеру Дриллера, ушла спать.

Сама Аринда начала клевать носом только под утро. Последнее, о чем она подумала перед тем, как заснуть, — когда же ей ждать удара?

Оказалось, очень скоро.

Всеобщий сбор был объявлен ровно в девять, всего лишь через три часа после того, как она провалилась в сон. Когда Аринда прибыла в резиденцию, там уже собрался почти весь персонал. То там, то тут раздавались тревожные шепотки. Сенатор объявился через несколько минут, лицо его было мрачным, как застывшая маска, а взгляд холодным.