Я скривилась еще сильнее. Даже воображаемый, лейтенант Пэрри умудрялся наподдать моему чувству собственного достоинства.

Дверь снова хлопнула, являя миру и двум патрульным альфу Лиама. Широкоплечий брюнет с неповторимым ореолом власти и самодостаточности, хотя одет в просторные домашние штаны и серую майку с бирюзовой эмблемой оскалившегося волка. При виде меня глава стаи удивленно округлил выразительные глаза, мерцающие желтоватым светом, темные брови мужчины поползли вверх, а потом он втянул носом воздух и окаменел.

– Предупреждаю сразу, альфа Лиам, – раздраженной кошкой зашипела я в лицо живой статуе, – если еще хоть один каннис зажмет при мне нос, поморщится или отвернется, то я проведу массовый самосуд!

– Силенок-то хватит? – голос у альфы оказался под стать внешнему виду – четкий, рокочущий, с подавляющими нотками, и я как-то разом притихла и растеряла весь боевой напор.

– Это она только с виду дохлая, – встрял Бурый, недолюбливающий каннисов. – И вот еще… Альфа, учтите, через час закончится наша смена, и тогда ждать Карателя придется двое суток.

– Замена? – деловито уточнил каннис.

– Сомневаюсь, что управление посчитает причину «ваш Каратель пахнет как самка» существенной.

– Тогда прошу, – альфа вежливо подвинулся, пропуская нас внутрь логова.

В просторном холле царил полумрак, приятно пахло свежестью и сосновой хвоей. Откуда-то из глубины бокового коридора возникла женщина в черном глухом платье до колена, сунулась было, чтобы предложить гостям тапочки, но под взглядом альфы осеклась и сделала попытку слиться с интерьером.

– Сюда, – альфа Лиам сделал приглашающий жест в сторону деревянной арки.

Мы с Бурым молча прошлепали по темно-коричневой плитке пола в указанном направлении и оказались в просторной кухне-гостиной. Здесь тоже было темно, экономят, наверное, только в центре зала над вытянутым прямоугольником разномастных диванов, кресел и пуфиков горел одинокий фонарь. Вся стая, включая детей, женщин и стариков, собралась сейчас здесь и неприветливо косилась в нашу с Бурым сторону.

– Всем ночи, – тихо поприветствовала я сидящих каннисов и попыталась отыскать глазами добровольца. – Кто из вас Дариан?

Со своего места легко поднялся парень лет двадцати, наши взгляды встретились, и я вдруг почувствовала волну смущения и неловкости. Реакция была понятной, мне всегда нравились такие парни – высокие спортивные блондины с мягкими чертами лица и открытой улыбкой. Это были мои «белые киты» – недостижимые и привлекательные.

– Дариан, в участок 9–9 поступило устное заявление от альфы Лиама насчет вашего признания в убийстве женщины и незамедлительном вмешательстве Карателя… – бубнил Бурый где-то на заднем фоне, пока я восторженно разглядывала идеал своих девичьих грез.

Если у оборотня еще и глаза голубыми окажутся, то я растекусь восторженной лужицей прямо у его ног. Эх, жаль, что ночью у всех каннисов глаза желтым светятся, а до утра парнишка вряд ли доживет.

– Лиам! – отчаянный женский вопль заставил меня вздрогнуть и вернуться к реальности. – Лиам, умоляю, пока не стало слишком поздно, отзови заявление. Стая должна сражаться за своих до последнего.

– Мама, не надо! – оборвал ее так понравившийся мне блондин и обвел собравшихся сородичей долгим взглядом. – Прошу уважать мое решение так же, как я люблю и уважаю всех вас.

Я завистливо вздохнула и попыталась представить, как заявляю матери, отчиму под номером пять, сестре и брату нечто в этом же духе – не вышло. Мне бы мама за одну только попытку сознательно пойти на суд Карателя так настучала по мозгам, что я зареклась бы даже думать о подобном. А каннисы не только не спорят и не пытаются отговаривать – Дариан требует уважать его решение. Вот и думай после такого – это у меня семья неправильная или это каннисы какие-то не такие.

Пока я размышляла над семейными взаимоотношениями, парень попрощался с родителями и подошел к нам.

– Можно сделать это на улице? – попросил он с мягкой улыбкой в уголках губ. Вот как такому откажешь?

Бурый остался в гостиной, чтобы дать альфе на подпись бумаги о нашем прибытии и сориентировать родственников по дальнейшим действиям. Надеюсь, этот шутник не подсунет каннисам визитку своего друга-гробовщика. Тут и так все на взводе.

Идя следом за волчонком через гостиную и узкий коридор, ведущий из дома в сад, я размышляла над сложившейся ситуацией.

Около девяти вечера патрульные прошлой смены обнаружили труп в подворотне. Женщина средних лет зашла после работы в бар пропустить по стаканчику с коллегами, вышла на минутку покурить и обратно уже не вернулась. Привычные ко всему патрульные опечатали место преступления, отгородили щитом вход в подворотню, чтобы не смущать зевак видом крови и художественно разбросанных по мостовой ошметков плоти и внутренних органов, и пошли опрашивать посетителей бара. Дело попахивало глухарем, но на радость всем в 10:10 на пост дежурного поступил звонок от альфы Лиама.