– Мне кажется, он еще жив – правда, я не уверен. Да где же этот проклятый доктор?

– По-моему, его сбила машина.

– Как, черт возьми, машина могла его сбить здесь?

Макгилл взмахнул рукой.

– Расстояние между машинами здесь не больше трех футов.

– Он мог приползти сюда.

– Тогда остались бы следы крови, а их нет.

Макгилл распрямился.

– Его избили, Стеннинг, избили чуть ли не до смерти, и я даже не уверен насчет этого «чуть». Ваша заслуга, Стеннинг.

Стеннинг побледнел. У Макгилла срывался голос:

– Вы сидите в своих шикарных лондонских кабинетах, манипулируете людьми и ставите над ними свои чертовы эксперименты.

И его палец устремился в сторону распростертого тела Бэлларда.

– А вот что происходит в результате, Стеннинг. Смотрите, черт бы вас побрал!

Стеннинг глотнул, и кадык у него задвигался.

– Но у них не было намерения...

– Намерения убить?

Макгилл засмеялся, и в ночной тишине смех его прозвучал жутковато.

– А какого еще идиотизма можно ожидать, если вы втравили сюда этого маньяка, Чарли Петерсена.

Стеннинг был юристом, и ход мыслей был у него примитивный.

– Вечером я видел Чарли Петерсена вместе с Бэллардом в отеле. У них была долгая, хотя совсем не дружеская, беседа, но это вовсе ничего не доказывает.

Он повернул голову и посмотрел на Макгилла.

– Вы уверены, что это был Петерсен?

– Да, – ответил Макгилл.

– Откуда вам это известно?

Макгилл помолчал. Он вдруг увидел, что все еще держит конверт с фотографиями. Секунду он смотрел на него, лихорадочно размышляя.

– Я знаю точно, – сказал он, солгав. – Знаю, потому что Йен сам сказал мне, прежде чем потерял сознание.

Вдали послышался рев сирены кареты скорой помощи.

В десять часов Гаррисон вошел в зал и занял свое место за трибуной, за ним – Роландсон и Фрэнч. Он подождал, пока все успокоились, и произнес:

– Я должен сообщить, что мистер Йен Бэллард был серьезно ранен в автомобильной катастрофе, происшедшей сегодня рано утром, и находится сейчас в госпитале Принцессы Маргарет. Он – в коматозном состоянии и с ним, вполне понятно, доктор Макгилл.

Зал загудел. В ложе прессы Дэн Эдвардс нахмурился и произнес:

– Проклятье! Интересно, повлияет ли это на нашу сделку?

– Какую еще сделку? – поинтересовался Дэлвуд.

– А, пустяки. Я собираю кое-какую информацию.

Он подтолкнул Дэлвуда.

– Взгляни на Чарли Петерсена. Он сам себя в итоге разоблачит.

Гаррисон стукнул молоточком, чтобы навести порядок.

– На этой стадии расследования показания мистера Бэлларда и доктора Макгилла являются несущественными, поэтому нет смысла откладывать заседание. Вызовите первого свидетеля, мистер Рид.

Спустя ровно сутки после обвала число пропавших сократилось до двадцати одного. Имена остальных добавили в два других списка – живых и погибших. Бэллард сказал грустно:

– Никаких следов Джо Камерона.

– Он твой друг? – спросил Джесси Расч.

– Да, наверное. Я узнал его недавно. Боюсь, что нет надежды найти его. Погибла его дочь.

– Да, слишком много людей здесь погибло, – сказал Расч, подумав о Бейкере. – И многие совершенно нелепо.

– Я думаю, все, – мрачно заметил Бэллард.

Подошел Тури Бак и молча протянул ему листок.

Бэллард взял, потом посмотрел на Тури.

– Семья Маршаллов, все четверо?

– Мы только что откопали дом – точнее, то что от него осталось.

– Погибли? Все?

– Да.

Тури пошел обратно, плечи его были опущены.

Бэллард яростно вычеркнул четыре имени из лежащего перед ним списка.

– Семнадцать.

– Сегодня днем мы сможем получить бульдозеры, – сказал Расч. – Дело сразу пойдет скорее.

– Но это может быть опасно, – заметил Бэллард. – Нож бульдозера может разрезать человека пополам.

– Мы будем действовать осторожно, – заверил Расч. – Очень осторожно. Но нужно торопиться. Если кто-то в снежных завалах все еще жив, времени осталось в обрез.

Но он явно сомневался, что кто-то мог бы быть еще жив.

Камерон был совершенно истощен. Он заснул или провалился в забытье – что было одним и тем же, но теперь снова очнулся. Все тело его гудело от боли, а голова раскалывалась. Всю ночь его рвало, и теперь он боялся задохнуться в собственной блевотине.

Он вдруг услышал какие-то звуки и, решив, что рядом были люди, воспрянул духом. Ему послышался чей-то смех. Камерон слабо крикнул и снова услышал далекий смех. Он решил, что сходит с ума – кто мог смеяться в глубине снежной горы?