Мои новые знакомые заметно сникли. Потом старик предложил:

— Нужно в деревнях поспрашать будет о святых источниках и местах, где когда-то являлись святые. Может, с одним из них нам повезёт.

— А без источника ты колдовать не можешь? — спросила меня девушка.

— Могу. Но или плохо, или мне нужно принести жертву.

— Человека?! — шокировано воскликнула она.

— Лучше, конечно, его, — подтвердил я её догадку. — Но и крупное животное сгодится.

— Если попадётся немец живым, то я его тебе подарю, студент, — пообещал старик с мрачным выражением на лице. — Животинку жальче, чем этих нехристей. А полицаев… полицаев я тебе сам помогу освежевать наживую, и рука моя не дрогнет, — наверное, он вспомнил нападение белоповязочников и смерть мальчишки от их рук.

Девушка на него странно посмотрела, но ничего вслух говорить не стала. А мысли я читать не научился.

— Я тебе одежду перешила, — сообщила мне Маша с утра, стоило мне продрать глаза и до хруста в суставах потянуться. — Примерь, пожалуйста. Если что не так будет, то я успею за час подправить.

— Ты не спала? — спросил я, оценив проделанную работу девушкой.

— Нет. Не хотелось совсем отчего-то. Наверное, так нападение подействовало и смерть Кольки.

«Просто, жизненной силы тебе перепало много от ритуала», — подумал я, быстро догадавшись о причине бессонницы своей новой знакомой.

Пока я спал, она частично распорола штаны с пиджаком и вшила в эти места клины из другого комплекта одежды такого же цвета. К слову, с расцветкой одежды в этом мире дела обстоят неважно. Самые яркие праздничные цвета — это красный и белый. Повседневные и самые распространённые — чёрный, тёмно-серый, коричневый, синий и на последнем месте тускло-зелёный. То ли дело в моём мире! Там даже бедняк не натянет на себя коричневые штаны и серую холщовую рубаху, если та не украшена цветной вышивкой и вставками из двух ярких цветов, чаще всего жёлтого и красного. Дворяне же в своих одеждах похожи на самцов певчих птиц в пору ухаживания за самками. Их одежда состоит из четырёх-пяти типов разноцветных тканей. И уж точно они не станут носить холст да дешёвое сукно, им подавай шёлк, бархат, парчу с атласной тканью. Сейчас же мне достались тёмно-синие просторные штаны и чёрный выцветший пиджак. Ах, да, ещё и чёрная кепка с матерчатым козырьком. Про сапоги упомянул выше. Точно такую же переделку девушка сделала с нательным бельём, перешив кальсоны и тонкую белую рубаху.

В целом доработки одежды получились приличные и смотрятся эдаким шагом моды, то есть совсем не уродливо. По крайней мере, так считаю я, а прочие со своим мнением пусть идут к демонам.

Одевшись, я впервые почувствовал себя человеком с момента переноса в чужой мир.

— Спасибо, — от души поблагодарил я Машу. — Я сейчас себя почувствовал настоящим человеком, а не дикарём с островов из Южного моря.

— Не за что, — смутилась она и потупила взор, — ты для нас сделал больше. Я тут пока шила кое-что интересное вспомнила, может, тебе поможет с поиском источника…

Вторая новость — первая была про одежду — порадовала меня ещё больше. Возясь с иглой и напёрстком, Маша вспомнила, как пару-тройку лет назад несколько классов из их школы возили в Полоцк в дом культуры, где пожилой мужчина рассказывал про историю края. Упомянул он и про некий дуб далеко на юге от города на краю района, занятого озёрами. Вроде как это был единственный дуб в том месте, и он был невероятно огромен. Со слов рассказчика, история дерева берёт своё начало ещё со времён языческой Руси. То есть ему тысяча лет с хвостиком. Дуб находится в достаточно глухом месте, куда нет дорог, только тропинки. Рядом край озёр, который насыщен болотами, часть из них — это непроходимые топи. Да и лес, в котором вырос дуб — это настоящая чаща, где можно спрятаться так, что никто никогда тебя не найдёт. К сожалению, девушка не могла вспомнить точное место расположения дуба, хотя лектор даже показывал на краеведческой карте Витебщины. И имя лектора тоже позабыла.

— Это поможет? — девушка с непонятной надеждой посмотрела мне в глаза.

— Да, очень поможет. Маша, я даже не знаю, как тебя отблагодарить за такую отличную новость, — улыбнулся я ей.

— Ой, скажешь тоже, — ушки собеседницы предательски заалели, выдавая её смущение. Видно, что к чужому вниманию она не привычная. — Ничего ещё не известно. Может, дуб тот уже сгорел от молнии. Или тот мужчина в чём-то ошибся. Или не найдём его.

— Найдём, такой старый дуб существует. Рядом с ним мировые каналы маны совсем другие, по ним даже можно пройти до источника. И пусть дерева там не будет, сгорело или сгнило, но источник никуда не денется.

— Местные, небось, тоже про дуб знают, — добавил старик, который всё это время молча слушал рассказ внучки. — Вот только опасно у них расспрашивать о нём. А ну как потом сдадут нас или сообщат тем, кто сдаст? Мы ж, как понимаю, возле дуба поселимся?

Я отметил про себя его «мы» и кивнул:

— Да. И не просто поселимся, а создадим там просторный лагерь для, м-м, возможно, сотен, эм-м, человек.

Заминки вызвали у обоих знакомых подозрительные взгляды, но к счастью не вопросы. А то пришлось бы сообщать, что я сам не уверен в расовой принадлежности будущих воинов, которых стану призывать. Всё же, магическая матрица у меня сырая и сильно не доделанная. Ну не успел я пройти все этапы для её полноценной работы. Помешали несколько ублюдков, чтоб им пусто было. И потому особого выбора у меня не будет. Остаётся верить, что в лесной чаще в мире людей очаг не станет призывать демонов, нежить и нечисть. От таких подчинённых я сам откажусь. А то ведь те же инферналы легко прикончат меня, чтобы занять место предводителя. И потом такое устроят в этом мире, что боги строго спросят с моей души за такой просчёт. Да и нежить в качестве солдат меня полностью не устраивает, если только использовать небольшие отряды в составе армии из нормальных существ — людей, эльфов, зверолюдей и так далее. Насчёт астральных воинов и рабочих, в том числе и элементалей с големами, пока не знаю что решу, если матрица предложит «строить» их. Как солдаты они выше всяческих похвал для сражений в этом мире. Особенно бесплотные духи. Из простого не зачарованного оружия их не убить и даже не нанести лёгкого повреждения. Но с ними, в свою очередь, могут возникнуть серьёзные сложности в общении. Недаром считаются не от мира сего все те, кто общается с духами и чуть ли не живёт в Астрале. Вот големы мне пригодятся, главное, чтобы были те, кто станет их поводырём. Самому мне не разорваться на части. Или пусть обладают каким-нибудь зачатком разума, такого, как у дрессированных и обученных животных, как у собак и слонов. Эти два вида наиболее полно сотрудничают с людьми и прочими разумными, не предадут и не набросятся в ярости на своих хозяев просто так. Вот и големы мне нужны такие же.

Ну, а если не выйдет с воинами из Очага, то придётся подбирать местных жителей под свою руку. Желательно тех, кто успел потерять близких, но точно не фанатиков и сгоревших внутри, живущих лишь на одном желании мести. Их вооружать зачарованным оружием, амулетами, ставить поводырями големов.

«Вот и готов начерно план», — подумал я и сказал вслух. — Ну что, поехали искать наш дуб?

На следующий день мы переправились через Западную Двину и лесными дорогами пошли на юг. Ещё день спустя, волей-неволей, пришлось сместиться западнее, так как с телегами и лошадьми по лесной чаще, балкам и оврагам было идти просто невозможно. Потом опять форсировали новую реку, но гораздо меньше Двины и вскоре упёрлись в болото. Из-за него наш отряд вновь сместился на запад и неожиданно оказался совсем рядом с главной дорогой Полоцк-Лепель.