— Учатся. Джошуа вернется только к вечеру.

Эльтор кивнул и закрыл глаза. Мы накануне сняли с него одежду, чтобы ему было удобнее спать, и накрыли голубым одеялом. Казалось, от талии и ниже его накрывал кусочек неба. Сквозь занавески в комнату струился солнечный свет, и кожа его поблескивала золотом. По руке у Эльтора тянулся шрам, еще один пересекал грудь. Тогда я понятия не имела, что при желании он мог бы легко от них избавиться. Но он не стал этого делать — не видел необходимости.

Сонный и теплый, Эльтор казался мне таким прекрасным, даже со шрамами. Вернее, особенно со шрамами. Таким привлекательным. Я склонилась над ним и поцеловала.

Веки его открылись, оба — и внешнее, и внутреннее. Но затем он оттолкнул меня.

Я покраснела. Я нарушила какой-то неизвестный мне запрет? Или в тот момент ему просто не хотелось, чтобы его целовали? Ведь он только что был, что называется, одной ногой в могиле, и вдруг тут я пристаю к нему со своими ласками.

Но затем Эльтор произнес:

— Нам ведь кое-что нужно? Правда?

— У тебя есть с собой?

— И не один.

Он сложил кисть и потянул мою футболку. Я подняла руки, и он стащил мне ее через голову. Затем я опустила руки и положила их на колени. Странно, однако, подумала я, разглядывая свои запястья — на мне ведь ничего нет, кроме старинного браслета. Я чувствовала себя ужасно неуютно раздетой. Мне было стыдно в таком виде сидеть перед ним, не имея на себе ничего, да еще среди бела дня.

— Ты похожа на рейликанскую богиню, — нежно проговорил Эльтор. Я подняла глаза, и он улыбнулся. — Есть такое древнее племя. Сейчас от него мало кто остался. Ты похожа на их богиню.

Эльтор взял мою грудь в ладонь и произнес что-то на другом непонятном языке. До этого он лишь однажды заговорил на нем, перед тем, как мы пришли домой к Марио. Тогда мне этот язык показался ужасно знакомым.

— Что это за язык? — спросила я.

— Иотический. Он очень древний. Сейчас на нем почти никто не говорит.

— Откуда ты его знаешь?

— Моя бабушка была потомком рейликан.

Эльтор привлек меня к себе на постель, нежно обнимая меня. Я прижалась к нему, а он приподнял одеяло и положил меня себе на грудь и живот. Эльтор показался мне таким сильным и теплым. Я подняла голову, чтобы поцеловать его…

И увидела его лицо.

Он лежал, устремив глаза в потолок. Внутренние веки были опущены, отчего взгляд казался неживым. Собственно говоря, лицо это никак не могло принадлежать живому человеку. У меня было такое чувство, будто я оказалась в одной постели с роботом.

Я скатилась с него, быстро села и завернулась в одеяло. Эльтор механическим движением повернул ко мне голову — словно она вращалась у него не на шее, а на подшипниках.

— Мы не завершили программу.

Голос его звучал ровно и невыразительно, и это звучание показалось мне сродни однообразию пустыни, по которой ветер носит сухие шары перекати-поля. Эльтор протянул руку, чтобы обхватить меня за талию.

— Нет! — вскрикнула я. — Не прикасайся ко мне!

Его рука вернулась на прежнее место.

— Почему?

— Где Эльтор?

— Я Эльтор.

— Нет, где настоящий Эльтор? Эльтор-человек.

— Я не человек.

Я плотнее закрутилась в одеяло.

— Ты — нет, а он человек!

— Я — это он.

— Тогда почему у тебя другой голос? Ты говоришь как машина.

— Я и есть машина.

— Ты можешь вновь выпустить того Эльтора?

— Я и есть Эльтор. Как мне это тебе объяснить? Это всего лишь режим, неполная репрезентация моего эмотивно-механического интерфейса. То, что ты называешь настоящим Эльтором, это просто другой режим. Сейчас он находится в нерабочем состоянии. Таков я, — произнес он. — И если ты не хочешь иметь дела со мной таким, то не можешь рассчитывать на большее.

Вот и все. Принимай меня целиком, каков я есть, и не надейся ни на что другое. Возможно, это кое-что говорит о моей тогдашней жизни. Мне почему-то было легче воспринимать тот факт, что Эльтор убил Нага, нежели то, что, в сущности, он машина. Нет, его способность убивать потрясла меня. Но одновременно она была мне понятна. Это же просто не укладывалось в голове.

Но ведь и я попросила принимать меня такой, какая есть, — сирота без роду и племени. Насколько я понимала, у него не было причин воспринимать меня как-то иначе. Не лицемерь, сказала я себе, нехорошо требовать от него большего, нежели сама требуешь.

— Хорошо, — сказала я после небольшой паузы. — Если мы с тобой займемся этим, значит ли это, что я буду заниматься любовью и с «другим» Эльтором тоже?

— Режим не означает другой личности.

— То есть если я буду с тобой, то одновременно и с тем Эльтором, которого я знаю.

— Да.

Я положила руку ему на грудь. На ощупь он был человеком. Я склонилась над Эльтором и заглянула ему в лицо, в золотистые омуты его глаз. Ну хотя бы попробуй, сказала я себе. Если ничего не получится, всегда можно остановиться.