Дверь отворилась, и на пороге появилась Ди Коллинз, одна из самых опытных юристов этого заведения, а вслед за ней чернокожая женщина в сером деловом костюме. У нее на лбу было написано, что она из департамента по проблемам детей и семейного воспитания.

– Анджела, – мягко произнесла Ди Коллинз и нагнулась к ней, заглядывая в лицо, – к тебе тут социальный работник.

– Я не слепая, – угрюмо отреагировала та.

– Мы должны сегодня же забрать у тебя ребенка, – бесцеремонно вмешалась чернокожая женщина и жестом показала, что преисполнена решимости любой ценой выполнить свое намерение.

– Нет! – воскликнула Анджела и еще сильнее прижала дочь к груди. – Вы можете держать меня в этой вонючей дыре, отослать меня обратно в Клэймор, но только не отнимайте у меня ребенка!

– Послушай, малышка, – попыталась успокоить ее Ди Коллинз, – это всего лишь на несколько дней.

Анджела так крепко обняла дочурку, что та заплакала от боли.

– Не устраивай здесь семейную сцену! – строго предупредила ее женщина из социального ведомства. – Ты же знаешь, как это делается.

Она стала медленно приближаться к Анджеле, а та резко вскочила со стула, одной рукой прижимая к себе дочь, а другой держа стакан с соком. Затем она взмахнула рукой и грохнула стаканом по крышке стола, разбрызгивая остатки сока по всей комнате.

– Анджела, – не выдержала я и бросилась к ней из-за карточного стола, – поставь стакан и успокойся. Никто не имеет права отнять у тебя ребенка без твоего согласия.

– Эта сучка хочет разрушить всю мою жизнь, – злобно прошипела Анджела. – Сначала она засадила меня в Клэймор на целых три дня, а потом запретила возвращаться домой к матери. А теперь пытается отобрать у меня ребенка.

Я молча кивнула и пристально посмотрела ей в глаза.

– Поставь стакан на стол, – тихо сказала я. – Анджела, ты знаешь, что должна это сделать.

Женщина из департамента шагнула вперед, но я жестом остановила ее и подошла к Анджеле. Забрав из ее руки стакан, я поставила его на стол и осторожно взяла из ее ослабевших рук ребенка.

– Это все, что у меня есть, – прошептала девушка и зарыдала.

– Знаю, – кивнула я. – Именно поэтому ты должна кое-что изменить в своей жизни, чтобы получить обратно свою дочурку.

Ди Коллинз обняла Анджелу и прижала полотенце к ее окровавленной руке, а социальный работник безуспешно старалась успокоить расплакавшуюся девочку. Я повернулась к ней.

– Ребенка надо поместить где-нибудь поблизости и непременно с правом ежедневного посещения. Кроме того, я не вижу здесь ничего такого, что следовало бы вносить в личное дело этой бедной девушки, а вы?

Женщина недовольно покосилась на меня и отвернулась.

В этот момент зазвучал мой мобильный телефон. Я посмотрела на него и увидела номер своего бывшего напарника отдела по расследованию убийств. Джейкоби, что ему нужно?

Извинившись перед присутствующими, я направилась в комнату сотрудников и услышала его взволнованный голос.

– Произошла ужасная вещь, Линдси, – сообщил он. – Думаю, тебе это было бы интересно узнать.

Он вкратце рассказал мне о странной стрельбе возле церкви и добавил, что погибла одиннадцатилетняя девочка.

– Боже мой, – прошептала я, горестно вздохнув.

– Я подумал, ты захочешь приехать на место преступления, – произнес Джейкоби.

Я вспомнила, что не была на месте преступления более трех месяцев, с того самого дня, когда завершила расследование дела об убийстве новобрачных.

– Ну так что, лейтенант? – послышался в трубке голос Джейкоби. – Приедешь? – Он впервые обратился ко мне по моему новому офицерскому званию.

Я поняла, что мой медовый месяц безвозвратно закончился.

– Да, – промолвила я, – обязательно.

Пока я добиралась на своем «иксплорере» до Харроу-стрит, где находилась церковь, начался холодный дождь. В районе Бэй-Вью проживало преимущественно чернокожее население, и многие, узнав эту страшную новость, собрались перед церковью, дружно напирая на небольшую группу полицейских.

– Это вам не Миссисипи! – закричали из толпы, когда я пыталась протиснуться сквозь плотное кольцо людей.

– Сколько еще детей может здесь погибнуть? – заорала рядом со мной пожилая женщина. – Кто следующий?

Я показала полицейским значок и подошла к церкви. То, что я увидела, лишило меня дара речи. Фасад церкви был похож на решето. Отверстия от пуль выстроились в какую-то гротескную дугу и ярко выделялись на фоне белого пластика. А в самом центре этой дуги зловеще зияла огромная черная оконная дыра, когда-то так старательно и умело украшенная прекрасным витражным стеклом. Трава вокруг церкви была усеяна блестящими осколками стекла, сверкавшими, как льдинки. Дети все еще находились на лужайке и никак не могли прийти в себя от шока, а вокруг некоторых из них суетились медики, пытаясь хоть как-то успокоить их.