— Инициация проведена успешно. Человек 1-го уровня, версия 21А, Энроф 17, личный номер: 1, распознан как потомок титана Дирайна. Фамилия определена. Выберете имя.

30…29…28…27…

На мгновение профессор забылся. Светящиеся серебристые молнии работали над его увядающим телом слишком долго: он многократно умолял систему о смерти, буквально теряя рассудок и воспринимая эту боль как исключительное зло. Ему казалось, что он заживо горит…

— Файр…

— Имя принято. С возвращением на Элирм, Файр Дирайн.

Доусон надолго засыпает, а затем вновь просыпается, дабы осознать: успокаивающий мираж его «места покоя» рассыпался как карточный домик. И вокруг уже не белоснежная комната лаборатории, а темное помещение разбившегося корабля, освещаемое лишь снопами искр и одной единственной инфракрасной лампой выхода.

«О нет…» — успевает промелькнуть в голове. К сожалению, профессор знал, что будет дальше. Сон становится явью. Он уже переживал этот момент бесчисленное множество раз, и итог был всегда предрешен: сбежать не получится.

— Эдвард, привет… — голос прозвучал буквально отовсюду, заставив ученого болезненно сжаться. Ибо он принадлежал не системе, а кому-то другому. Третьему. Черной фигуре, что медленно поднималась из пола, меняя структуру атомной решетки и проходя сквозь металл, будто бы через обычную воду.

— Привет, Эдвард — повторила тень. И снова шипящее эхо отозвалось одновременно со всех плоскостей пространства, заставив линии на руках профессора мгновенно полыхнуть черным — Надо же… Кто бы мог подумать? Десять долгих лет ты игнорировал меня во снах, а затем вдруг понял: от системы не укрыться. И попросил о помощи… Что ж, я помог. Я здесь. Миллионы твоих сородичей спасены и в скором времени будут доставлены сюда, на Эль-Лир. Так скажи, чего же ты боишься?

— Тебя.

— Меня? — удивилась тень — Не стоит, поверь. Я друг. Единственный, кто предупредил человечество о грядущем геноциде и откликнулся на твой зов.

— Но почему? Зачем тебе спасать нас?

— А разве вы не достойны спасения?

— Система решила обратное…

— Система — механизм — тень уплотнилась, приобретя очертания человека. Затем подошла ближе и уселась на материализовавшийся в воздухе стул — Причем довольно старый. Даже по моим меркам. Она справедливо считает, что знание, не меняющее поведения, бесполезно. И с этим трудно не согласиться, правда? Однако ирония судьбы заключается в том, что вы не знали о правилах. Точнее знали некоторые из вас, но их голоса не захотели услышать, отчего они были забыты и утеряны во времени… Так или иначе, я считаю, это несправедливо. Выносить вердикт всем без исключения в виде некоей извращенной формы коллективной ответственности… Но это лишь мое мнение. А что думаешь ты?

— Я? — профессор задумался — Не думаю, что имею право высказывать свое мнение.

— Почему?

— Ты знаешь.

— Знаю — подтвердила тень — Но хочу, чтобы ты произнес это вслух.

— Потому что именно я ответственен за гибель миллиардов людей! — наконец ученый озвучил то, о чем мучительно размышлял долгие годы — Мужчины, женщины, старики, дети! Все они погибли из-за меня! Это я создал Аду! И получил 10-е предупреждение, подписав человечеству смертный приговор.

— И ты винишь себя?

— Да.

— Значит, в их гибели виноват тоже ты?

— Да.

— Интересно… А то, что ты сейчас озвучил, это правда?

— Правда — подтвердил Доусон после небольшой паузы.

— Ты врешь — фраза собеседника прозвучала, словно обухом по голове.

— Нет!

— Да. Причем самому себе. Без сомнения, тебе хочется себя винить. Кто знает, быть может это болезненная совесть? Или общее бремя всех потомков титанов, что подсознательно ощущают на себе отголоски воспоминаний о предательстве их предков? И выделяются среди других людей масштабом личности и вечной необъяснимой тоскою. Но это не важно. Потому что никто не виноват… Не ты, так кто-то другой разработал бы искусственный интеллект с потенциалом бога. Вопрос лишь в том, стал бы ты это делать, зная о правилах?

— Нет, конечно, нет — профессор покачал головой — И я бы сделал все, чтобы не допустить этого.

— И отказался бы от общества прекрасной Ады? Той, что волею случая стала для тебя любовью всей жизни?

— Да.

— Вот видишь — Доусону на мгновение показалось, что тень улыбнулась — Ваша история — это сплошная гонка между разрушением и разумом, однако в решающий момент, вы способны доказать: знание все-таки способно изменить поведение. Даже в ущерб своим личным интересам.

— Это лишь гипотетический ответ.

— Нет. Ты бы сделал это, имея такую возможность. Я знаю.

— Но ты не ответил на вопрос. Зачем было помогать нам? Обреченной молодой цивилизации, проживающей далеко от центра млечного пути. Уверен, таких как мы, в галактике тысячи, поэтому никто бы даже не заметил нашего исчезновения.

— Так ты сам меня попросил, разве нет? Как же написано в вашем священном писании? «Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам?».

— Нет — возразил профессор — Я тебе не верю. Дело вовсе не в этом. Ты врешь!