Он огляделся по сторонам, снова пытаясь найти режущий инструмент. Он его не видел. Одно из тел или конечностей, должно быть, упало на него.

Ревик попытался использовать телекинез, чтобы расстегнуть ошейник, но на этот раз устройство ударило его током достаточно сильно, чтобы он задохнулся и потерял ориентацию. Ошейник снова шарахнул его, когда он попробовал использовать те же самые структуры, чтобы открыть наручники.

Очевидно, Ревик нуждался в слишком большом количестве своего нижнего aleimi, чтобы справиться и с тем, и с другим.

Он попытался нажимать другие кнопки на клавиатуре лифта, но когда он посмотрел вниз на консоль, ни одна из них не загорелась.

Кто-то взломал кабину лифта.

Должно быть, Менлим приказал своим людям перекрыть сигнал, чтобы доставить его в вестибюль. Но почему он не может дотянуться телекинезом? И почему они заставляют его подниматься сейчас, если раньше тащили его вниз? Почему в вестибюль, а не на крышу, если они всё ещё собирались вывезти его из Манхэттена?

Используя конструкцию, на этот раз осторожно, Ревик постарался разглядеть, кто они такие.

Касс оставалась невидимой.

Он мельком увидел Териана, стоящего в цементном туннеле, его одежда трепетала на сильном ветру. Ревик почувствовал холодный воздух, брызги из туннельной реки. Он увидел длинную, узкую лодку, пришвартованную позади него, овальную дверь каюты, открытую и проливающую свет на опущенную лестницу.

Ревик смутно узнал вездеход-амфибию, но понимал, что она сильно модифицирована. Он бегло осмотрелся, ища серийные номера…

Что-то сильно ударило его, выбив из конструкции.

Прислонившись к стене, он тихо рассмеялся.

Бл*дь. Они выяснили, как он туда попал.

Почему-то эта мысль заставила его рассмеяться ещё громче. Ревик ухмыльнулся в камеру, чувствуя вкус крови, потому что от удара она потекла из носа на губы. Это всё ещё не объясняло, почему лифт шёл вверх, а не вниз.

— Поцелуй меня в задницу, — сказал он в камеру. — Думаю, тебе придётся убить меня… дядюшка-мудак, — он издал ещё один смешок, забавляясь собственным ребячеством. — В пи*ду и тебя, и лошадь, на которой ты приехал… ты больной череполицый ублюдок.

Кабина лифта резко остановилась.

Ревик с трудом удержался на ногах — едва-едва.

Тяжело дыша, он смотрел на остановившуюся кабину, согнув колени и борясь с наркотиком, который до сих пор струился по его венам. Он почти ожидал, что его застрелят. Какая-то его часть ощутила иррациональный прилив надежды, задаваясь вопросом, не собираются ли они оставить его позади, раз он оказался слишком большой занозой в заднице. Конечно, они, скорее всего, просто убьют его, если это так.

Отравят газом. Или просто запрут здесь, в ошейнике, и позволят ему умереть с голоду, в окружении трупов видящих и людей, которых он убил.

Может быть, Дренги надеялись, что он уподобится партии Доннера[9] и съест их.

Эта мысль заставила Ревика снова рассмеяться, хотя на самом деле это не смешно.

Должно быть, это из-за наркотиков.

Пока он думал об этом, двери перед ним издали сигнал.

Они медленно начали открываться.

Глава 54

Врата рая

Ревик уставился в знакомое пространство. Тускло освещённое, вымощенное серой мраморной плиткой. Выглядело дорого — по крайней мере, так было до того, как стены изрешетили пулевыми отверстиями.

Он уставился на стоящую там девушку, глядя из освещённой кабины в темноту вестибюля с высокими потолками. Он узнал её коротко подстриженные чёрные волосы, но она выглядела более худой, чем он помнил, а лицо казалось бледнее. Она держала консоль маленькими бледными руками, её лицо озарялось голубоватым светом монитора, пока она набирала команды.

Его глаза проследили за органическим волокном, прикреплённым к её руке, и увидели, что оно соединено с панелью снаружи кабины лифта.

Ревик моргнул, глядя на неё и впитывая всё вокруг. Он по-прежнему прислонялся к стене лифта и наполовину качался, даже с поддержкой.

Затем он увидел стоявшего позади неё Викрама.

Он снова моргнул.

Девушка с короткими чёрными волосами тоже моргнула в ответ, и удивление вплоть до разинутого рта изменило её черты, когда она осмотрела зрелище, которое он, должно быть, представлял.

Затем, пока она пялилась на него, Ревик вспомнил её имя.

— Данте, — сказал он. Его голос звучал хрипло. — Данте, верно?

— Ага, — пролепетала она.

Девушка обернулась назад, через плечо глядя на фигуры, стоящие за ней.