И основная масса людей бежит. Сломя голову, не разбирая дороги, с воплями, топча себе подобных – лишь бы прочь от напасти!

Но есть небольшая когорта, у которой над инстинктом сохранения собственной задницы преобладают другие. К примеру, чувство противоречия и злости! Ах так, дескать, бить нас ни за что?! Ну получай гранату в репу за такую дерзость! Не помогает? А красный кирпич? То-то же.

Также есть люди, у которых включается чувство вседозволенности. Никому ничего не надо? Вот и ладненько, а мы пару витрин расколошматим и пряники все утащим. Все равно теперь ничье! А это кому тут зубик золотой выбили? Валяется себе так... бесхозно... И вообще, что-то скучно, а не подпалить ли вот этот домик?..

Можно еще вспомнить о фаталистах и прочих религиозных придурках. Этим вообще лафа! Они ж только и ждали, когда апокалипсис нагрянет! Теперь осталось только сесть тихонечко у подоконника и любоваться, как некая черная стена пожирает народ грешный...

Но основная масса все же бежит. И получается так, что эта масса в процессе панического улепетывания волочит саму себя. А вот тогда становится действительно страшно...

Москва горела под завывание сирен. А черная клякса, расползающаяся по ее улицам и площадям, постепенно тушила этот отчаянный пожар, оставляя внутри своего уродливого кольца лишь тлеющие угли. Подминала под себя отчаянную попытку сопротивления. Давила.

Вот беззвучно исчез в полотнище тьмы очередной небоскреб. «Капля» разом окутала огромное здание на Сретенке, прошлась по всей его высоте неприятной для глаза волной и медленно двинулась дальше, оставив от только что возвышавшегося колосса из стали, бетона и стекла жалкий огрызок с торчащими в разные стороны оплавленными кусками арматуры и грудой всякой рухляди красноватого оттенка. Также посреди этого скомканного вороха вещей аккуратненько лежала дюжина целехоньких С-визоров.

Свою плоть «капля» не трогала.

Москва горела...

Она пришла в себя, скорчившись от холода в тесной подворотне, между двумя железными контейнерами для мусора... Приоткрыла глаза и застонала, увидев разорванные джинсы, валяющиеся неподалеку. Кроссовки с коченеющими на асфальте змейками шнурков... Крупная дрожь била все тело, в затылке тикал маятник боли, низ живота сводили судороги, но сил на то, чтобы встать, пока не хватало. Она в отчаянии обхватила руками голые окровавленные колени, вспоминая...

С самого утра Лена была вместе с родителями. Когда завыли городские сирены тревоги и по телевидению передали выступление президента, на часах было практически семь. Выскоблив в сумку содержимое холодильника и собрав самые ценные вещи, они заперли квартиру, спустились пешком вниз и сели в просторную «Шкоду», припаркованную возле подъезда, которую отец купил всего-то полмесяца назад, выгодно тиснув «десятку» и назанимав у друзей.

«Пристегнитесь», – рассеянно сказала мама, кусая губы и трясущимися пальцами пытаясь нащупать ремень безопасности.

Тронулись. Виляя меж брошенными коробками, мебелью и бытовой техникой, выскочили на проспект и уперлись в бурлящий поток людей. Мама запаниковала и попыталась выбраться наружу, но отец сурово вернул ее обратно в салон и с яростным хлопком закупорил дверь. Он плавно надавил на педаль газа, и машина осторожно нырнула в человеческую реку, течение которой тут же подхватило ее и потащило вперед.

Первым разбили заднее стекло. Затем, почти сразу, одно боковое. В салон залетел увесистый обломок кирпича. Мама завизжала и, задергавшись под пристегнутым ремнем, стала стряхивать с себя мелкие осколки. Повернулась к Лене и с ужасом посмотрела на нее: у дочери со щеки стекала тонкая струйка крови.

Отец притормозил и на всю машину гаркнул: «Вылезайте! Резво!» После чего сам выскочил и помог выбраться семье. Толпа протекала, завихряясь возле остановившегося автомобиля и образовывая бурунчики. О крыло новенькой «Шкоды» стукнулся еще один камень. Вокруг раздавались крики и стоны растоптанных людей, откуда-то валил столб дыма, разносившийся ветром по волнам человеческой реки. Над улицей стрекотал вертолет, и усиленный мегафоном голос возвещал о правилах поведения в чрезвычайных ситуациях. Где-то вдалеке звучали выстрелы тяжелых орудий, почва временами слегка подрагивала.

«Вперед! – крикнул отец. – Лариса! Ленка! Хватайтесь за меня и не отставайте! Не оглядывайтесь...»

Окружающий Лену мир подернулся какой-то колышущейся пленкой, словно предметы обтянули полиэтиленом... Она бежала, держась за мамину руку, и не смела оглянуться. Ноги находили асфальт сами собой. Мысли тянулись вяло, апатично – первый шок уже прошел. Остался только едкий ужас, копошащийся в груди, где-то между горящими от стремительного передвижения легкими... Нечто необъяснимое и враждебное пришло в их размеренную жизнь из эса. Какая-то «капля»... Лена неоднократно бывала в С-пространстве, и ни разу оно не казалось ей агрессивным или недружелюбным – всего лишь очередной способ развлечения, придуманный людьми, и только. Она ни за что бы не поверила, скажи кто-нибудь, что эс представляет хоть малейшую угрозу для реального мира. Да и когда появились сшизы... все равно несколько опаснее стало лишь на улицах эса, но уж никак не здесь, в настоящей Москве... И вот неожиданно приходит беда. Оттуда, из снов... Что же теперь будет? Как быть с ее уже запланированным обучением в экономическом колледже? Что станется с одноклассниками и подружками?..