Она посмотрела перед собой — снежная буря утихала и средь облаков реяли огромные крылатые тени. Теперь уже не две, а три.

— Пора познакомиться с ними поближе, — усмехнулась Душелов и ее ковер метнулся вперед.

С оглушительным ревом Визерион устремился на Рейегаля, извергая ярко-голубое пламя. Дракон Джона ответил столь же громким рыком и кинулся на врага. Сбоку на помощь брату кинулся Дрогон и в небесах завертелась круговерть из лязгающих пастей и отчаянно машущих перепончатых крыльев. Драконы палили друг друга огнем, терзали когтями и зубами, тогда как их всадники почти не участвовали в битве, принимая невероятные усилия, чтобы удержаться на спинах ящеров. Раз или два Король Ночи поднимал свое ледяное копье, но не решался его метнуть, боясь промахнуться. Вокруг все еще плыли тучи, то и дело разражавшиеся снегом, драконы то ныряли в них, то выныривали, чтобы с новыми силами обрушиться на врага. В этой схватке уже мало кто обращал внимание на держащийся на почтительном расстоянии летающий ковер, на котором недвижно сидел черный силуэт, окутанный зеленым ореолом.

Душелов не торопилась вступать в схватку — неуверенная в силе своего защитного барьера, она опасалась, что случайное пламя могло сжечь и ковер и ее саму. Поэтому она просто кружила неподалеку, поджидая удобного случая, чтобы вмешаться. Воздушная схватка сместилась в сторону Винтерфелла, продолжаясь уже над самым замком — Король Ночи рвался именно сюда, несмотря на все препятствия со стороны обоих Таргариенов. Вырывавшееся из пасти дракона синее пламя разрушало стены и башни, освещая внизу жуткие сцены очередной бойни. Мертвецы, несмотря на все усилия оборонявшихся все же поднялись на стены и сейчас их численный перевес медленно, но верно делал свое дело. Вот затрещали и рухнули ворота, когда в замок, размахивая дубиной, ворвался мертвый великан, крушащий все на своем пути.

Душелов решила сосредоточиться на воздушном бое. Она уже знала, что делать и выбирала лишь удобный момент, чтобы разом покончить со всеми. Вот зеленый дракон вновь кинулся на Визериона, но немного не рассчитал, нарвавшись на хищную пасть, вгрызшуюся в шею Рейегаля. В этот же миг его сбоку атаковал Дрогон. На мгновение все три дракона оказались на одной линии и тут Душелов хлопнула в ладони, выкрикнув заклинание. Когда она развела руки, меж ее ладоней светился шар белого огня величиной с человеческую голову. Душелов произнесла новое заклятье и шар, будто подгоняемый ее дыханием, с невероятной скоростью устремился на дерущихся драконов, стремительно разрастаясь в размерах. Рейегаль и терзавший его Визерион оказались прямо на его пути — мощная вспышка на миг осветила все на сотни ярдов и в этой вспышке исчезли зеленый и ледяной драконы, вместе с их наездниками.

Дейнерис повезло больше — в последний момент Дрогон успел взмыть за облака, спасая Мать от неминуемой смерти. Душелов выругалась, но тут же поняла, что у нее есть проблема посерьезней: в воздухе еще бились, сплетаясь, будто клубок змей, белесые молнии, меж них плясало белое пламя и из него, будто воплощение Смерти, на колдунью несся мертвый дракон на котором восседал невредимый Король Ночи.

— Ублюдок! — выругалась Душелов, срывая со спины лук и доставая колдовскую стрелу. Она успела выстрелить только раз, когда Визерион изверг пламя, разом испепелившее стрелу и устремившееся дальше к ковру. Что-то с силой ударило Взятую в бок и она кубарем полетела с ковра, который тут же был испепелен дотла. Но и падая колдунья успела пустить вторую стрелу с обсидиановым наконечником, вонзившуюся в глаз крылатой твари. Вспыхнуло ярко-синее пламя, дракон взревел в последний раз и вниз посыпались кости и ошметки плоти. А вместе с ними рухнул и Король Ночи.

Душелов так жаждала поквитаться с врагом, что в азарте забыла произнести заклинание, замедлявшее падение. Лишь у самой земли Взятую подхватил Жабомордый, который и сбросил ее с ковра, прежде чем его охватило пламя.

— Это оказалось труднее, чем я думала, — сказала она, поднимаясь на ноги и отряхиваясь. Она проверила колчан: стрела все еще лежала на месте — целая, но последняя.

— Я пыталась проникнуть в его мысли, — сказала она бесу, — думала, может с ним можно как-то договориться, а то и Взять. Но там нет ничего — это уже давно не человек. Создание древней темной магии, мне пока неподвластной. Его нельзя подчинить, только убить.

— Тебе лучше заняться этим скорее, — хмыкнул бес, — у него на тебя, похоже, такие же планы.

Душелов подняла взгляд — Король Ночи шел на нее, занося над головой ледяное копье. За его спиной в замок на мертвых лошадях въезжали похожие существа — с ярко-синими глазами и бледной кожей, столь туго обтягивающей мышцы, что тела их напоминали оживших мумий. Со всех сторон собирались мертвецы, повинуясь зову военачальника нежити. Душелов оглянулась — мертвецы смыкали кольцо вокруг нее и сзади. Даже ей, с ее магической защитой, могло не поздоровиться, если эти твари разом кинутся на нее.

— Босс, — за ее спиной послышался шепот Жабомордого, — уходим?

Его лапы обхватили ее за талию, готовясь разом унести колдунью и та уже готова была кивнуть, когда в происшедшее вдруг вмешался новый игрок.

— Дракарис! — с неба ударил даже не крик, а пронзительный визг и Короля Ночи охватило драконье пламя. Огненного потока хватило бы и на небольшое войско, но когда пламя рассеялось, Дейнерис с ужасом увидела, что синеглазая тварь стоит невредимой. Лишь сейчас на уродливом лике Короля Ночи появилось некое отражение человеческих чувств — широкая, даже злорадная улыбка. Он замахнулся копьем, однако Дейнерис, не став дожидаться, пока он пустит его в ход, вмиг развернула дракона. Крылатый ящер свечкой взмыл ввысь, в невероятном пируэте уклонившись от копья. Король Ночи перевел взгляд на Душелова — и увидел направленное на него обсидиановое острие стрелы.

— Ритуал окончен, — отчетливо произнесла колдунья, — я именую тебя, Фурдик Брэйк!

И спустила тетиву.

Неизвестно сработал ли тут принцип, лишающий силы любого колдуна в мире Душелова или нет — но стрела вонзилась Королю Ночи в переносицу. И в тот же миг тело предводителя нежити взорвалось, рассеялось ледяной пылью, также как и тела остальных Ходоков, тогда как подвластные им мертвецы осыпались грудой костей и мертвой плоти — уже никому не опасной.