– Будь осторожен – сказал я – Он может атаковать.

Доктор поднял на меня глаза, и я продемонстрировал ему ожог на руке.

– Клиф! Во имя Владыки, что случилось?!

– Это он – я кивнул в сторону животного.

– Он? Как?

Я лишь пожал плечами, и когда доктор направился ко мне, возразил:

– Сначала закончи с ним. Я потерплю.

Киннер кивнул и вернулся к осмотру зверя, а я сел на стул в углу комнаты. Ожог все еще невыносимо болел, но мне действительно вначале хотелось узнать, что с животным все в порядке, а если нет, то помочь ему любым возможным способом, а уж потом думать о собственных травмах.

– Это что… Это рога? – продолжал удивляться доктор Киннер – Взгляни, Клиф, это же маленькие рожки.

Я подался вперед и действительно увидел их, два маленьких черных рога, торчащих на лбу животного. Я не заметил их вначале, потому что они скрывались под густой шерстью на голове зверька. Да и сама эта шерсть, при ближайшем рассмотрении, выглядела как волосы и даже цветом была немного темнее остального покрова.

– Где ты его нашел, Клиф?!

– На кладбище – спокойно заявил я и доктор в очередной раз поднял на меня полные удивления глаза, но я никак не стал это комментировать, и Киннер быстро вернулся к осмотру.

Наконец он выпрямился, и все еще не сводя глаз с животного, провозгласил:

– Насколько я могу судить, переломов нет. Гематом тоже. Я вообще не выявил никаких повреждений организма.

– Почему же он тогда не приходит в себя?

– Не знаю Клиф, может сотрясение мозга, вследствие сильного удара. Нужно более полное обследование, чтобы понять…

– Так обследуй.

– Это займет много времени. Давай ка пока займемся тобой.

Я не стал спорить.

Доктор Киннер обработал мой ожог, вколол обезболивающего, от которого в глазах все поплыло и немного закружилась голова, и принялся перевязывать руку.

– Как это вышло? – спросил он.

– Он испускает какой-то свет – пояснил я, понимая, что доктору это будет еще менее понятно, чем мне, хотя бы видевшему этот феномен воочию.

– Свет? – нахмурился Киннер – Ты уверен, что это он?

– Абсолютно.

– Очень странно.

– Ты можете сказать мне кто это?

– Не могу к сожалению. У него имеются черты приматов, но он явно не один из них. Строение тела скорее кошачье, хотя… – доктор покачал головой – Нет, не кошачье, но похожее. Владыка, Клиф, я понятия не имею что это за зверь.

Доктор закончил мою перевязку и поднялся.

– Ты оставишь его мне на обследование? Мне бы очень хотелось продолжить его смотр прямо сейчас, но скоро здесь будут пациенты, сегодня назначено две операции, я просто не смогу посвятить ему все свое время. Но ближе к вечеру я бы с большой охотой им занялся.

– Хорошо, доктор – я тоже поднялся – Только его нельзя держать в клетке, рядом с другими зверьми.

– Если он действительно может делать такое – доктор кивнул на мою перевязанную руку – То я помещу его отдельно от остальных. У меня есть идея на этот счет.

– Тогда, я зайду вечером.

Строго говоря, я тоже не мог потратить весь день на изучение этого животного и размышления о его странном происхождении. В час дня я был приглашен на встречу романистов и читателей, в букинистическую лавку миссис Риты Каранкет – один из самых больших и престижных литературных магазинов города. Уже не раз бывая на таких мероприятиях прежде, я очень живо себе представлял какая же мука ждет меня впереди, и все же никак не мог отказаться от этого приглашения и всецело посвятить себя тому, что казалось куда более увлекательным и приятным.

Забрав потрепанное пальто, я повесил его на левую руку и в сопровождении доктора вышел из кабинета обратно в коридор.

– Как твои дела Клиф? – спросил Киннер осторожно – Мы давно не виделись.

Я совершенно не хотел об этом говорить, не хотел рассказывать ни ему, ни кому бы то ни было еще, о своих тоскливых серых буднях, о своем творческом кризисе, о своих проблемах с алкоголем и тяжелых муках одиночества, давящего на меня тяжелыми сводами моей маленькой квартирки на улице Милана Бонзо. Квартирки, которую, я стал искренне ненавидеть за последние два года.

– Все хорошо – ответил я, только из уважения к этому человеку – Нет причин для беспокойства.

Доктор Киннер лишь кивнул, не глядя на меня, и по всему было понятно, что он мне ни капельки не поверил.

– Может быть, сегодня вечером, если ты не против, отужинаешь с нами? – предложил Киннер – Петти приготовит лимонный пирог, который мне одному никак не осилить, уж поверь.

Я знал, что сулит это приглашение. Доктор попытается разговорить меня, узнать как в действительности обстоят мои дела и чем я живу теперь, после смерти супруги. И сколь искренними бы ни были побуждения Киннера, я не хотел всего этого, не хотел разговоров, не хотел обсуждений и утешений, не хотел чтобы меня жалели. Меня не за что жалеть.