— Бежать с Земли из-за неприятностей? — на лице Юрия явно читалось недоверия, — ты представляешь себе масштаб проблемы, от которой нужно спасаться покидая родной мир?

— Для примера — вторая мировая война. Сидишь ты такой в концлагере, ешь гнилую капусту, ожидая очереди в крематорий и тут какой-то странный чувак предлагает выход. Для тебя и твоих друзей. Шанс начать новую жизнь в новом мире. Единственная закавыка в том, что вы никогда не сможете вернуться.

Думаешь, многие откажутся от такого предложения? Сейчас у нас около двадцати терраформированных планет, каждая из которых стоила нам величайших финансовых и политических усилий, которые когда-либо предпринимало человечество. Если бы мы потратили половину того, чтобы починить Землю, у нас был бы настоящий рай.

Но нет — мы выбрали экспансию. Потому что получить второй шанс в новом мире — величайшая человеческая мечта, какая только есть. Это чувство сильнее любой религии.

— Доброжелательные инопланетяне прилетели, чтоб нас спасти? Серьезно? — расплылся в улыбке Юрий, — это клише только немногим более достоверно чем межзвездная империя.

— Тогда почему на борту чужого корабля есть люди? — так-же улыбаясь спросил Алик, разведя руками.

— У нас пока недостаточно информации для того, чтоб достоверно судить о их намерениях.

— Вот, — Алик поднял палец вверх, — а я что говорю? Точных данных нет, что не мешает нам обсуждать возможности.

— А сам ты как думаешь? — спросила Кандара. — ты только что выдвинул хороший аргумент в пользу доброты пришельцев. Но это вовсе не означает, что ты на самом деле так думаешь. Так какое твоё мнение — спасали ли пришельцы достойных людей от жестокости Земли или же они враждебные империалисты, которые летают по галактике собирая образцы живых существ для анального зондирования с последующей вивисекцией?

— Серьезно? Меня тревожит ситуация. Все впитанные с молоком матери страхи шепчут мне, что чужаки будут настроены враждебно. Но мой разум говорит что враждебность пришельцев маловероятна.

— Это еще с чего? — возмущенно воскликнул Юрий.

От плохо скрываемой ярости его голос стал резким.

— Мы это уже обсуждали, Юрий. Сколько можно одно и тоже жевать? Нет смысла пересекать космическое пространство, чтоб уничтожить другую цивилизацию — затраты и риски слишком велики. А вдруг она окажется сильнее и уничтожит агрессора? Если вы и соберетесь в межзвездное путешествие, то по более веским причинам. Ради политической популярности, потакая заложенному в человеке желанию экспансии, как мы. Ну, или ради науки. Этот повод нам тоже хорошо известен. Но самый интересный мотив из всех — во имя искусства. Просто потому, что они могут.

— Поздравляю, Алик, ты идиот, — к Юрию вернулось его ироничное спокойствие, — ты присваиваешь инопланетянам черты человеческого поведения. Это худшая форма антропоморфизма и интеллектуальной беспомощности. Инопланетяне забрали этих людей, скорее всего, против их воли. Кто бы они ни были, они не наши друзья.

— Вообще-то это ты натягиваешь заранее сформированный шаблон на ситуацию. Вот скажи — ты ведь не доверял инопланетянам и до этих событий?

— Я составил своё мнение на основании того небольшого, честно признаю, количества информации, доступной на данный момент. При этом, то, что информации так мало — само по себе является причиной моих опасений. Я вижу в этом предпосылки для конфликта. Инопланетяне имеют возможности манипулировать нашим обществом. Все наши конфликты с чужими пока что заканчивались тем, что мы уступали.

— Конфликты? — удивленно спросил Алик, — а вот с этого момента поподробней, пожалуйста. С какими это пришельцами мы конфликтовали?

— С Оликс.

— Оликс поделился с нами знаниями.

— Нет. Они этого не сделали. Они предоставили нам несколько образцов своих биотехнологий, передав права на их использование и всё. Никаких знаний, никаких технологий. Это самый лучший пример пассивно-агрессивного сотрудничества, который только можно вообразить. И так получилось не случайно — Оликс худшие из известных мне религиозных фанатиков и их стратегия взаимодействия с людьми — следствие их фанатизма…

«Бла, бла, бла…» подумал про себя я, закатывая глаза. Эту речь я слышал уже множество раз. Собственно, любовь моего босса этому набору тезисов и являлся причиной, по которой я пригласил его в нашу экспедицию. Я был уверен, что встретив своего сверстника и заклятого врага Каллума, он распушит перья, выболтав причину, толкнувшую его в удушливые объятья ксенофобии. Мне важно было это знать — ведь помимо того, что Юрий был моим начальником, он обладал и значительным политическим весом. Подобно тому, как Каллум был советником Эмили Юрия, Юрий напрямую общался с Эйнсли. И это настораживало — более параноидального и ксенофобного сукина сына было сложно найти.

— Я не вижу агрессии с их стороны, — подняв ладони вверх Кандара осмелилась остановить монолог Юрия, — вы называете их поведение примером пассивной агрессии. Так вот — пассивность я вижу. Агрессивность — нет.

— Агрессивной являтся сама их приспособляемость, понимаешь. И в этом, я их, кстати, не виню — я не могу представить себе испытания, которые сформировали их, заставив стать такими. Хотя возможно, такими их сделал их религиозный фанатизм — в конце концов, они ведь собрались путешествовать до конца времен. Поскольку за время бесконечного пути им может встретиться что угодно, им приходится быть готовыми буквально ко всему.