Прыгая с камня на камень, Вульф спустился вниз и остановился возле лежащего на каменистом склоне тела. Он присел рядом и в неверном свете звезд разглядел копну длинных волос, разбросанных по земле, полную женскую грудь и округлые бедра. Вульф склонился над женщиной, лежащей неподвижно в медленно расползающейся луже крови, и его сердце сжалось, когда он узнал в ней Хильдрун. Вульф захотел закричать, но ни звука не вырвалось из его горла. Он не верил своим глазам, ему казалось, что все это ему мерещится. Но знакомые черты ее лица не оставляли места для сомнений.

— Хильдрун! — растерянно прошептал он, прикасаясь к ее лицу. Из ее носа лилась кровь, глаза были закрыты.

Вульф взял ее голову обеими руками и слегка приподнял. Неожиданно ее веки дрогнули и медленно приоткрылись.

— Хильдрун! — воскликнул Вульф, и слабая надежда всколыхнулась в его душе. — Хильдрун, ты жива?

— Вульф… — прохрипела она, с трудом шевеля бледными в лунном свете губами, — Вульф… ты должен…сделать…

Она замолчала и закрыла глаза.

— Хильдрун! — закричал он и потряс ее за подбородок. Девушка вновь приоткрыла мутные глаза и заговорила:

— Вульф… ты должен принести Великую Жертву…

— Великую Жертву?! — удивился Вульф, — Но откуда ты…

— Вульф… сделай это… ты должен, иначе все пропало…

Девушка едва дышала, ей с трудом удавалось держать глаза открытыми. Вульф поднял голову к небу, где метался от боли дракон, завывая и испуская пламя. Гроза богов и людей — скоро он придет в себя, и тогда его ничто не сможет остановить. Его исполненный ненависти и боли рев разносился по всей земле и за ее пределы, достигая слуха мудрого бога и прекрасной богини, которые стояли на вершине горы возле священного трона Хлидскьяльв, глядя вниз на Мидгарт, на мужчину, который придерживал голову умирающей девушке, вслушиваясь в ее хриплый голос.

— Ты ведь поведала ей об этом? — спросил Седобородый бог у высокой светловласой богини, чье очарование сияло в ее прекрасных глазах и отражалось радужным светом в драгоценных каменьях ее волшебного ожерелья Брисингамен.

— Да, — ответила она, и ее голос прозвучал подобно пению жаворонков. — Такова была наша цель, не так ли?

Одноглазый кудесник молча кивнул, задумчиво поглаживая длинную бороду, а затем спросил:

— Интересно, сделает ли он это?

— Не думаю, — покачала головой Хольда, и золотые волосы шевельнулись за ее белоснежными плечами.

— Я почти уверен, — возразил Странник, — Он принесет Жертву.

— Любовь не даст ему сделать этого, — сказала прекрасная богиня, уверенная в своих чарах.

— Нет. Его любовь отдана в залог.

Хольда взглянула на великого Аса и тень сомнения мелькнула в ее больших зеленых глазах.

— Он получит… искупление? — ее нежный голос прозвучал неуверенно.

Воданаз ничего не ответил. Он продолжал поглаживать бороду, и его взгляд был устремлен вниз на Мидгарт, где черный дракон ревел и брыкался, а юный герой держал под голову мать своего нерожденного ребенка.

Вульф наклонился и прикоснулся губами ко лбу Хильдрун.

— Торопись, — проговорила она, — Торопись, я еще жива…

Вульф растерянно глядел в ее мутные глаза, не зная, что ответить на это. Страх медленно закрадывался в его душу, словно гадюка, неторопливо ползущая среди камней. Хильдрун то теряла сознание, то приходила в себя. Она дышала тяжело, и вена на ее шее пульсировала едва ощутимо.

— Хильдрун, — сказал он, пытаясь вложить в свой голос уверенность, — С тобой все будет в порядке. Я отнесу тебя к Хельги, он вылечит, ты будешь жить…

— Нет, — прошептала девушка, — Я не хочу жить, есть вещи важнее, чем жизнь… и даже важнее, чем просто смерть. Поторопись, мой милый, — она попыталась улыбнуться, но губы не слушались ее, — …пока не поздно. Слишком многое зависит от этого.

Вульф невольно покачал головой, его разум отрицал саму возможность этого, и впервые в своей жизни он почувствовал себя слабым, испуганным ребенком, забившимся в угол, чтобы спрятаться от нависшей суровой необходимости, которая заставляет его делать то, чему отчаянно противится его разум, его душа, его тело.

— Нет… — произнес он дрожащим голосом.

Собрав все свои силы, Хильдрун схватила его за руку и сжала ее.

— Вульф… любимый, милый… я знаю, что ты чувствуешь, но пойми же, это надо…

— Нет… — прошептал Вульф в ответ, мотая головой. Но его рука, словно против его воли, медленно поползла к лежащему рядом мечу. Пальцы обхватили длинную рукоять и сжали ее с такой силой, что костяшки на его руке побелели.

Протестуя всем своим существом, Вульф встал в полный рост и взял Кормитель Воронов в обе руки. Хильдрун смотрела на него снизу вверх. Лунный свет отражался в его серых блестящих глазах, а звезды играли искрами в двух капельках, что бежали вниз по заросшим щетиной щекам. Вульф поднял меч над головой, держа его острием вниз.