Чего греха таить, у сержанта Гвинтовки фигура была на зависть не только нам, но и знаменитому Арнольду Шварценеггеру. Который из-за острого приступа зависти к совершенным формам сержанта Гвинтовки, обожрался анаболиками и чуть не помер бы от цирроза печени, не иначе.

В 4-й роте у Винчестера сразу же появились преданные фанаты и восторженные последователи. Они буквально смотрели в рот своему кумиру, наивно полагая, что если будут старательно подавать штангу в спортуголке роты для выполнения упражнения «жим лежа», то и сами непременно достигнут такого же богатырского телосложения. Ребята из фэн-клуба Винчестера все свободное время проводили в «качалке», бездарно высушивая свои худосочные тельца до толщины пергаментной бумаги без малейшей надежды приблизиться к эталону рельефного кумира. А почему? А потому, что кушать надо было кашку в курсантской столовой. Ку-шать! Кушать, а не брезгливо нос воротить!

А на первом курсе кушать кашку ой как противно. Бунтовала душа, непринимая кашу и желудок всячески препятствовал процессу поглощения казенной пищи. Что перловая, что пшенная, что сечка, что… Тьфу на нее! Тьфу, на них! А Гвинтовка кушал. Причем, за обе щеки. И щеки у него были, будь здоров – гораздо шире самой морды остального лица, включая пилотку, зимнюю шапку и даже фуражку.

Но, как уже ранее отмечалось, в анналах природы-матушки встречаются еще и редкие «самородки» – с виду абсолютно неказистые ребята, но с фантастической силой и умопомрачительной выносливостью. Как правило, эти парни не отличаются ярко выраженной мускулатурой. Они, зачастую, немного мешковатые но, тем не менее, обладают невиданной силой. Невиданной!

Скрытые богатыри, одним словом. И что характерно, все как один – неимоверно добродушные и абсолютно спокойные. Не верите?

Вечер. 4-я рота после отвратного ужина с хитом программы – неизменно мерзопакостным бигусом (далее см. «Бигус») имеет пару десятков минут личного времени. Курсанты заняты, чем придется.

Азербайджанец Фахраддин Мирзалиев, ссутулившись и сгорбившись почти в три погибели, в растянутой майке и в безразмерном галифе идет в дальний туалет. Идет мимо спортуголка, противно шаркая по полу тапочками 42-го размера, которые с величайшим трудом налезли на ножку 48-го размера. Или даже 50-го, сейчас уже не помню.

Стоит отметить, что у Феди была ножка, как у легендарной Золушки. Только наоборот – 48-50-й размер! Все сапоги и ботинки шили для Феди-Фахраддина по спецзаказу, т.к. в армии такой обуви никогда не было.

Сержант Гвинтовка же возлежал на тренажере и работал «жим штангой от груди». Двое ребят из преданной массовки подобострастно и с благоговейным придыханием подавали и принимали тяжелую штангу из рук накачанного кумира.

Осторожно протискиваясь в узком коридоре казармы, Федя оттопыренным локтем (руки ведь засунуты глубоко в карман галифе, поймите правильно) нечаянно зацепил оконечность грифа штанги. Пытаясь отчаянно удержать приличный вес штанги на вытянутых руках, Винчестер потерял равновесие и дабы не получить травму руки (вывих или еще чего посерьезней) неимоверным усилием отбросил штангу через голову прямо на пол. Грохот в казарме был страшный. Массовка еле успела отпрыгнуть в разные стороны. У соседей снизу – в 5 роте обрушилась штукатурка с потолка.

Штанга покатилась прямо на Фахраддина. А тот не вынимая рук из карманов, с трудом вытащил ножку 48-50-го размера из тапочка 42-го размера и небрежно остановил движение «кучи железа» ступней босой ноги.

Раздраженный сержант сел на скамейке и угрожающе рявкнул.

– Совсем охренел, обезьяна горбатая? Куда прешь, как баран? Чуть не покалечился из-за тебя! А ну подай сюда штангу. Если сможешь, конечно, и пупок не развяжется…

На грохот упавшего металла сбежался почти весь личный состав 4-й роты, включая дежурного офицера лейтенанта Зайчика. В результате 144 человека увидели следующую картину.

Федя Мирзалиев, откровенно плохо ориентируясь в русском языке, смутно осознал по тембру голоса возмущенного сержанта Гвинтовки, что тот проявил некое недовольство. И наверное даже неуважительно высказался о его «мужских способностях». А для нац.кадров это святое.

Фахраддин нахмурился и вынул одну руку из кармана галифе. Согнувшись в поясе, азербайджанец взялся за гриф штанги четко посередине. Затем, натужно крякнув, Фахраддин разогнул спину, приняв вертикальное положение. Штанга описав в воздухе концами грифа правильную окружность, мягко легла на плечо курсанта Мирзалиева…

Сверкнув черными как уголь глазами, Фахраддин одной рукой рывком выжал штангу у себя над головой. При этом вторая его рука продолжала оставаться в кармане галифе. Толпа курсантов замерла. В воздухе повисла идеальная тишина.

Зафиксировав четкое положение снаряда на вытянутой руке, Федя мило улыбнувшись, небрежно бросил штангу на пол, рискуя проломить его и окончательно обрушить потолок у соседей снизу. Под откровенно изумленные взгляды курсантов 4-й роты Федор снисходительно пробурчал.

– Вот так, мальчишки.

Живописно шаркая ножками 48–50-го размера в тапочках 42-го, Мирзалиев потопал дальше.

Сержант Гвинтовка благополучно прикусил язык и сразу расхотел заниматься на тренажере. Причем, навсегда. Кроме шуток. На протяжении всего срока обучения в военном училище, Винчестер больше ни разу не был замечен со штангой в руках. Наверное, он мгновенно понял и полностью осознал всю бесперспективность своих занятий в «качалке» и поэтому благополучно переключился на турник и брусья, развивая не только силу, но гибкость и ловкость…