– Извини, Андрей, давай всё-таки заснимем вас с пулемётом. А то солнце скоро облаком закроет, качество будет не то. Работа, сам понимаешь... Успеем ещё потрещать.

– Ну, работа так работа. Понимаю... - с этими словами я в последний раз хлопнул Борьку по плечу и спрыгнул в окоп. - Врубай свою технику, Феллини доморощенный!

Борис

Да, ностальгия - это штука пострашнее цунами. Накроет - не вынырнешь. Вот уже восемь лет прошло со школы, а встретил человека - и затеплело внутри. Всё-таки воспоминания с тех времён остались в основном хорошие, хотя, конечно, хватало всякого: и драться приходилось, и учителя были придирчивые слишком, и с девчонками как-то не складывалось. Это уже потом, когда отец подарил за поступление на журфак в Вильнюсском университете - без блата и взяток, между прочим, просто я такой талантливый! - BMW-'семёрку', девки поняли, с кем им лучше водиться.

Нет, конечно, в школе с Андреем мы особо не приятельствовали: так, общались постольку-поскольку, в волейбол-футбол вместе играли, хулиганили понемножку. Вот, помню, как раз с ним и с другими ещё решили 'лабу' по химии сорвать: затопить туалет - он как раз недалеко от кабинета был - и карбид кинуть. Идея была моя, чего теперь скрывать: химичка ко мне придиралась. А что, я виноват, что её формулы плохо запоминаю? Позатыкали все раковины, воду пустили, а пакет карбида сыпануть не успели: физрук засёк, мы и рванули оттуда. Но он всё равно нас запомнил, так что досталось мне потом! Ведь обидно же: отец на месяц оставил тогда без карманных денег, пришлось на переменах бутербродами с колбасой и сыром давиться.

Хотя отец мой, конечно, человек очень мудрый: он и сам умеет жить, и другим даёт. Нас с братом приучил покровительствовать таким вот русским неудачникам, как Воробьёв: там жвачкой угостишь, там наклейку подаришь - и вот уже бедный 'иван' начинает тебя считать чуть не лучшим другом и готов помочь в любом твоём деле, причём практически безвозмездно. Вот как сейчас: потратил меньше сотни евро, ну, ещё пиво вечерком - но зато получил картинку чики-пики с разных ракурсов, да ещё успели отослать по инету прямо в студию. Там уже смонтировали как надо, да в очередной блок новостей вставили. А в нашей работе оперативность и эксклюзивность - первое дело. Ну, и оплачивается это довольно неплохо. Босс меня ценит, и есть за что: кто, как не моя группа в позапрошлом году чуть ли не первой из балтских новостников стала давать репортажи с АТО на Донбассе? Жаль, при монтаже процентов семьдесят материала выбрасывалось, да и поверх картинки часто дикторский текст шёл, как бы это сказать... не идеально соотносящийся с видео. На тех репортажах я тогда неплохо приподнялся: хватило достроить дачу в сосняке неподалёку от Вильнюса. А если бы в эфир пошёл весь отснятый материал - это ж какие деньжищи удалось заработать бы? Мы, литовцы, народ работящий, и сильно уважаем, когда наш труд хорошо оплачивают. А откуда эти деньги появляются - мне, например, всё равно. Украинцы там или русские, или немцы с американцами - я не вижу особой разницы. Главное, чтобы нас не трогали, а сами пускай хоть живьём друг дружку слопают.

Съёмку наша группа, конечно, продолжила, как и полагается, поскольку работа есть работа и нужно её делать. Как писал когда-то Симонов:

'Жив ты, или помер -

Главное, чтоб в номер

Материал успел ты передать!'

А что? Классный был он репортёр на своё время! Не даром стал чуть ли не первым официальным миллионером в СССР. А чем я хуже? Нужно использовать опыт профессионалов, чтобы самому достичь успеха, тогда и будет всё чики-пики.

К половине третьего по среднеевропейскому времени я отпустил оператора и осветителя-стажёра отдыхать, а сам отыскал в лагере реконструкторов Андрея. Всё-таки моя ностальгия требует обмена воспоминаниями в достаточно узком кружке причастных, а не посреди толпы совершенно незнакомых типов.

К этому моменту 'красноармейцы' из России и Беларуси уже сдали своё выхолощенное 'оружие' представителям принимающей стороны. Поляки же в подавляющем большинстве прибыли на мероприятие со своими личными винтовками и пистолетами - разумеется, также лишёнными возможности стрелять боевыми патронами - и, поскольку 'красные' расположились в лагере в окружении 'пилсудчиков', то в первые мгновения казалось, что русские попали в плен к вооружённым парням с белыми орлами на фуражках. Неприятно. Я, конечно, не являюсь поклонником 'иванов', но всё-таки рос в России, а такое не забудешь. Да и поведение поляков по отношению к свободной Литве забывать тоже не стоит: вот и сегодня что они празднуют так радостно? Формально - вековую годовщину независимости. А по факту - оккупацию Речью Посполитой нашего Вильнюса и окрестностей! Двадцать лет наша Литва была разделённой, и только большевики вернули отнятое в девятьсот девятнадцатом!

Так что выдернуть Андрея из лагеря и уволочь за выпивкой удалось влёгкую. Поскольку на сегодня больше никаких сюжетов не намечалось, я отзвонился в Вильнюс и подучил разрешение взять выходной на завтра. До города добрались на арендованном для нашей съёмочной группы 'Рено Эспейс III'. Высадив нас двоих у супермаркета, парни укатили: ребята семейные, им интереснее к вечеру вернуться домой, под тёплый бочок. А я птица вольная, мне отчитываться 'где был' да 'с кем пил' не требуется. Так что в магазине мы подзакупились основательно и не торопясь, как подобает двум солидным людям, тем более, что чего-чего, а выбор водки и закуски у поляков всегда очень широк. А что вы хотите: как-никак Польша - родина краковской колбасы и водки. Если вам кто-нибудь из русских попытается утверждать обратное - не верьте! Когда Москва платила день татарским ханам, польские и литовские шляхтичи уже пили крепкий алкоголь в неограниченных количествах! Возможно, в этом одна из причин польской безбашенности и источник постоянных рокошей в Речи Посполитой? А 'иваны' были лишены возможности угощаться чем-то крепче ставленого мёда вплоть до той поры, когда Пётр Первый принялся насаждать в Московии ценности западной цивилизации. А поскольку мудрый царь постоянно нуждался в деньгах для своих проектов, он использовал монополию на табак и водку - причём и курить и пить русским было напрямую предписано царскими указами! Очень разумный и европейский подход к делу, я считаю: большому правителю нужны большие деньги - так почему бы их не получить с подданных?

Одним словом, вышли мы из магазина уже с основательно загруженными - главным образом, 'горячительным' - сумками. И вот тут-то и возникла проблема:

– Слуш, Дрей Ю! А как нам назад добираться? Я тутошнего транспорта не знаю, и на чём до усадьбы ехать - без понятия.

– Да фигня война, главное - манёвры! Сейчас такси отловим, да и прокатимся.

Ага-ага, щас! Аж два раза! Как сразу же выяснилось, ни у меня, ни у Андрея номера диспетчера не оказалось: он-то ехал со всей своей толпой из Варшавы заранее заказанным автобусом, а я - со съёмочной группой. Так что пришлось 'голосовать' прямо на улице. Безуспешно! Ни одной машины с надписью 'Taxi' без пассажиров отчего-то мимо не проезжало, частники же вообще не реагировали на нашу жестикуляцию. Впрочем, ничего удивительного: за нелицензированное таксование и у нас в Литве можно получить такой штраф, что надолго закаешься пассажиров подвозить. Конечно, я слышал о том, что стоянки такси есть не только возле вокзала и гостиниц, но и в других специально отведённых местах. Но вот где конкретно эти места находятся?

Вот же блин блинский!

– Ка-акие люди - и без конвоя! - От неожиданности я даже вздрогнул. Позади, сияя радостной улыбкой и чуть покачиваясь с пятки на носок лакированных туфель, в которых могли бы, наверное, отражаться идеальные брючные стрелки старомодного коричневого костюма-тройки, стоял пан, не узнать которого с первого же взгляда было невозможно.

– Рад тебя видеть без петли на шее, Стас! Ты тут откуда нарисовался, весь такой красивый?

Станислав

Эту колоритную пару, возвышающуюся над 'редутом' из набитых до упора магазинных пакетов, и безуспешно 'голосующих' чуть ли не каждой легковушке, видно было чуть ли не за квартал. Учитывая знак 'остановка запрещена' неподалёку и камеры слежения, ничего удивительного, что никто из водителей и не думал притормозить. В принципе, я тоже не собирался... До того момента, пока не подъехал поближе.