— Вот-вот, на свет выхода посмотрите.

— Ну.

— И что видишь?

Тут-то до меня и дошло — ступени. Прорва ступеней и тяжелый каменный саркофаг. Снова.

— Гад ты.

— Я честных личей не сжигаю.

— Ты только честных воинов потрошишь.

— А нечего честным воинам в мой данж лезть.

— Нечего из бессмертных армию нежити делать!

— Мне для самообороны надо, и вообще, это в моей природе.

— Какой-то ты болтливый.

— Тебе отдохнуть даю, и вообще, рабочее время, а я в гробу, надо же себя чем-то занять.

— Заботушка.

— Ага, еще и пою вам.

— Нееет!

— Да, друг мой, да, коллега. Кхе-кхе, — раздалось знакомое покашливание за которым последовал кошмар по недоразумению названный песней.

Доперев таки гроб до выхода, мы втащили его в найденную здесь же повозку.

— Ну что, коллега. — Обращаюсь к личу, хлопнув по крышке, прерывая пение. — Еще немного, и ты окажешься у нас в гостях.

— Я до-мо-сееед.

— От приглашений инквизиции не отказываются.

— Да уж. Еще бы! Когда такие убедительные аргументы. Вы к себе и мертвого заманите...

Обратная дорога до крепости превратилась в пытку. В начале лич пел:

— Во слаааву личаааа, нежить в бой наступает! Смерть, хаос, разруху, всем живым принесеет. Во слааавууу личааа! Во слаааавууу...

— Держитесь братья. Харнил наблюдает за нами и дает нам сил выдержать это испытание!

— И так, вы прослушали отрывок песни моего собственного исполнения в лирическом стиле. Теперь давайте что-нибудь по бодрее, что бы вам шагалось легче, друзья мои светлые.

— Р-р-р... — Тихо рычу, сжав зубы.

— Шли мы по дороги, шли из далекаа!

Инквизиция больная, несла сжигать лича,

Такая себе шайка, на службе у мелкого божка.

Я добрый, милый малый, работу выполнял

По мелочи заблудших в нежить обращал,

И в целом ведь вреда, живым никому не причинял!

Я знаю, вашу гадкую натуру

С инквизиторами сложно говорить.

Сжигать вы любите всех не подвластных.

Нельзя, с такими тварями дружить.

Увидев в своем доме, вот этих вот гостей

Попробовал учтивым быть, к столу их пригласить

Но прятаться в гробу, пришлось мне сразу самому.

Шуток не ценили, буянили, громили

Стражу всю на ноль, они мне поделили

Так ведь еще угрозами меня они бранили.

Я знаю, вашу гадкую натуру

С инквизиторами сложно говорить.

Сжигать вы любите всех не подвластных.

Нельзя, с такими тварями дружить.

Не приглашайте люди в дом вы этих гадов.

Сожгут родную хату просто так.

И счастье будет если вас не трооонут

А ведь и в доме могут где-то привязать.

Когда же ему надоело петь, лич перешел на частушки. Я жаловался на песни? Беру слова назад, уж лучше бы пел.

— Инквизиция, бывает,

Всю неделю зажигает...

Коль от веры ты далёк -

Заходи на огонёк!

— Великий создатель, дай мне сил и терпения. — Взмолился паладин на коне рядом с телегой.

— Еретик и еретичка

Жгли забавы ради спички.

Инквизитор всем на страх

Дурней сжег за это нах.

— Что б тебя великий покарал, труп неугомонный! — Вырвалось у Лина.

— Преуспевший в поджиганьи,

Наделялся гордым званьем

(за размер его мурла) -

Рыцарь Светлого стола!

В этот момент, мимо нас проходили игроки. Люди замерли, и просто тупо глазели на распевающий частушки саркофаг. Какой кошмар...

— Слыш кот! А сейчас особенные, специально для тебя!

Инквизиция в печали:

Все леса повырубали.

Где же взять ей нынче дров,

Чтобы жечь еретиков?

— Гар.

— Да-да?

— Ты сейчас копаешь себе могилу.

— Каким же образом, если я в саркофаге?

— А ты продолжи и узнаешь.

— Ты меня заинтриговал! Я продолжу... а, вспомнил:

Инквизитор написал в Указе:

Жечь еретиков на газе.

И не знает ведь, балда, -

Перекрыла газ Орда.

В ответ мне оставалось лишь горестно вздыхать и ехать дальше. Через полчаса у нашего лича видимо запас частушек кончился и он перешел на анекдоты.

— Кот, а ты знаешь, почему инквизиция предпочитает жечь ведьм а не колдунов?