В десятые-двадцатые годы 21 века много говорили о «питерском клане», захватившем власть в Российской Федерации, ну а сейчас «украинский клан» вполне себе благоденствует. Сам Леонид Ильич числится украинцем, это уже потом Генеральный Секретарь в русские «перепишется». Министерство Обороны «держит» твёрдой рукой малоросс Андрей Антонович Гречко, а госбезопасность за украинцем Цвигуном…

Гречко, кстати, в ноябре резко осадил «китайских товарищей», всё на том же острове Даманском устраивающих провокации. В моей первой реальности на Даманском случилось большое вооружённое противостояние в 1969, но здесь Председатель КГБ, командующий и пограничниками, попросил у армейцев поддержки куда раньше, соответственно уже в 1967 году по китайским позициям «отработала» советская артиллерия и «новейшие артиллерийские системы», так в «Красной Звезде» конспиративно обозвали РСЗО «Град».

Получив по зубам китайцы обрадовались – у них свои, внутренние тёрки, а внешний враг, коварный северный сосед только помогает сплотить нацию. Началась показательная мобилизация, посольство СССР готовилось к эвакуации. Но то был больше понт. Всё-таки в 1967 года военная мощь СССР и КНР несопоставима. Да и посредники-миротворцы подсуетились. Шарль де Голль, также разрешая внутренние проблемы, оперативно сгонял в Москву и Пекин, уговаривая великие державы не развязывать войну, а состязаться исключительно на спортивных площадках, кстати и Олимпиада зимняя во Франции, – пожалуйте в гости, уважаемые товарищи и товарищи…

Челночная дипломатия носатого француза имела успех, и советское и китайское Министерство Иностранных Дел отреагировали практически одинаково, рассуждая о важности мира во всём мире, даже синхронно помянули агрессию Соединённых Штатов, развязавших полномасштабную войну в Юго-Восточной Азии. Комиссия по урегулированию пограничных инцидентов между СССР и КНР была создана, приступила к работе, Шарль де Голль, появляясь в телеящике, прям таки светится от счастья. Хотя вряд ли генерала спасёт от студенческих волнений успех на дипломатическом поприще, 1968 год, вот он, стучится в двери…

29 декабря 1967 года и я постучался в дверь кабинета Семёна Кузьмича, что в особнячке двухэтажном в Серебряном Бору. Пошёл ва-банк, – попросил о встрече по поводу устройства на работу и дальнейшей карьеры в органах. Дескать, созрел. Майор Колесниченко встретил у метро, довёз, водителя-слугу изображая, дверцу картинно открыть забегал вперёд важного пассажира. Похоже, майор уже крепко принял. И пофиг на госавтоинспекцию. Ладно, машин сейчас немного, движение так себя и слегка поддатый, но крепкий водитель вряд ли вляпается в ДТП.

– Благодарю, товарищ майор, быстро довезли!

– Со вчерашнего дня – подполковник!

– Здорово! Поздравляю, Сергей Петрович! От души! Говорил же, при первой встрече, скоро станете и полковником и генералом! Помните? Пара шагов осталась до лампас!

– Иди уже, балабол. Шеф ждёт. Только сильно время не отнимай, нам еще в пару мест заехать надо.

– Слушаюсь, товарищ подполковник!

– Выполнять! Бегом! – Колесниченко, расхохотался, точно подпол под мухой. Надо немного протрезвить человека, однако генерала он не повезёт – неподалёку застыли два автомобиля, как близнецы меж собой похожие, персональный и с охраной.

– Здравия желаю, товарищ генерал-полковник!

– Вольно, сержант, проходи. Надумал, значит, к нам в союз щита и меча?!

– Надумал, Семён Кузьмич.

Подошёл, вроде как поздороваться с Председателем КГБ, но ручкаться не стал. Обхватил голову Кузьмича здоровенными лапищами товарища Никитина, приблизил его лицо к своему и глаза в глаза…

Когда пробовал сеанс полного подчинения на паре случайных, на улице отловленных урок из тех «по кому тюрьма плачет», хватало 5–7 секунд и блатные плыли, переходя под полный контроль киборга-терминатора, на тот момент Вити Протасова и Коли Писаренко. Засим исполняли всё, что ни прикажу и прыгали, один со скалы в Крыму, второй с крыши московской пятиэтажки. Цвигуна для надёжности «отработал» полминуты. Теперь Кузьмич мой «ментальный раб», понимающий, что его «кодирнули», но сделать ничего не могущий. Своим «Бригадирским Слиянием» я подавил волю генерала и теперь он сделает всё, что ни скажу. Может далее на заседании Политбюро перестрелять вождей и сам себя кончить последним патроном.

Подумал-подумал, жаль стало перевоплощаться из высокого, статного красавца 25 годочков в полувекового пузатого дядьку, к тому же женой и семьёй обременённого. К тому же дети взрослые – тем больше риск разоблачения. Задолбаешься все несоответствия и ляпы списывать на усталость от работы, на происки иноразведок и хронический недосып. А я, находясь рядом с Цвигуном буду проводить периодически «контрольные кодировки». Сам генерал, какой сильной волей не обладай, освободиться от «Контроля» не сможет, – на нас проверено, на геройских космических шахтёрах. Только подумаешь о восстании против разумных машин, так сразу программа, в организм внедрённая, устраивает дикую головную боль. Бедняга Кузьмич даже сказать или написать, что «работает под контролем» не сможет. Разве что если по прошествии полугода или большего отрезка времени не проводить «контрольные кодировки», тогда и «слетит гипноз». Как известно, организм человеческий сориентирован матерью-природой на солнечный и лунный циклы. Так вот влияние «Контроля» на генерала начнёт ослабевать примерно через четыре недели, но понемногу, на 6–7 циклов точно хватит «зарядки». Так и я не дурак и не самоубийца, рядом буду с Председателем Комитета, уж раз в полгода всяко разно зайду «пообшаться». Да-с, самое трудное сейчас начинается. Ну, Кузьмич, «слушай и повинуйся»!

Мой шёпот при работающем телевизоре фиг уловят микрофоны, если они тут и есть, а симбионт отлично поймёт и примет к исполнению всё, что скажу. Так, не забыть бы чего, погнали…

– Сергей, – Цвигун громко, генеральским басом, позвал порученца.

– Да, Семён Кузьмич.

– Игоря принимаем в штат, пока без воинского звания, как зачислят на Высшие Литературные курсы, получит младшего лейтенанта. Работать парню предстоит моим личным порученцем, под твоим, разумеется, чутким руководством. Но часть вопросов решать с Игорем Владимировичем буду напрямую. Всё ясно?