— Конечно, он сможет, — уверил отца Гарет. — Я же говорил, что мы оставили след. И к тому же... — он на секунду задумался. — Не правда ли, нам повезло, что я пролил на дороге краску? Теперь сразу будет видно, откуда мы вышли из леса, ведь увидев дорогу, мы перестали метить деревья.

— Объясни, пожалуйста, — попросила Мэкки. Гарет объяснил.

— Вы действительно сможете найти дорогу? — обратилась ко мне Мэкки, покачивая головой.

— Смогу, если кто-нибудь не смажет к тому времени покрышками это светящееся пятно на дороге.

— О нет, — забеспокоился Гарет.

— Уймись, — сказал я. — Если она там еще висит, то я ее найду.

— Конечно, висит. Уверен. Я точно ее там повесил.

— Тогда все в порядке, — заключил Тремьен. — Давайте поговорим о чем-нибудь другом.

— О кормежке? — с надеждой отозвался Гарет. — О пицце?

Рано — утром в понедельник я вновь очутился в седле Дрифтера.

— Послезавтра ему выступать на скачках в Вустере, — говорил мне Тремьен, когда мы в семь утра вышли из дому и направились на конюшенный двор. — Сегодня последняя тренировка перед заездом, поэтому постарайтесь не упасть. Ветеринар пробудет здесь все утро — необходимо брать анализы крови.

Перед последней тренировкой ветеринар брал анализ крови у всех лошадей, заявленных к заездам. Результаты детального анализа говорили о многом: от повышенного лимфоцитоза до неправильного обмена веществ, ведущего к травмам мускулов. Если по результатам анализов было слишком много противопоказаний, то ветеринар предостерегал Тремьена. Тремьен пояснил, что такая процедура оберегает владельцев от излишних расходов на перевозку лошадей в фургонах к месту скачек и на оплату труда жокеев, не говоря уже о бесполезных волнениях и разочарованиях.

— А сами вы поедете в Вустер? — спросил я.

— Не исключено. Впрочем, может быть, пошлю Мэкки. А что?

— Э-э... Мне бы хотелось посмотреть заезд Дрифтера.

Он повернулся ко мне, как бы не понимая моей заинтересованности; осмыслив наконец мою просьбу, Тремьен сказал, что я, если того желаю, естественно, могу ехать.

— Благодарю.

— Во время второй смены можете потренировать Бахромчатого.

— Благодарю второй раз.

— Благодарю также вас за то, что вы помогли Гарету так прекрасно провести вчерашний день.

— Мне самому было приятно.

Мы зашли на конюшенный двор и наблюдали за обычными приготовлениями.

— То была хорошая камера, — с сожалением буркнул Тремьен. — Глупенький он еще.

— Я найду се.

— По этим меткам? — В голосе Тремьена звучало сомнение.

— Не исключено. Кроме того, у меня вчера о собой была карта и компас. Я вполне хорошо представляю себе наш путь.

Покачав головой, он улыбнулся:

— Из всех нас вы наиболее компетентны в подобного рода делах. Или, как сказала Фиона, вы находите выход из любого бедственного положения.

— Это не всегда возможно.

— Пустите Дрифтера хорошим галопом.

Мы поднялись на холм, и в седле ко мне пришли какие-то новые ощущения — здесь я дома, здесь мне легко и спокойно. Непривычное дело и связанные с этим трудности напомнили мне то время, когда я учился летать на вертолете. Скаковые лошади, вертолеты: и в том, и в другом случае требуется пара рук, способных управлять ими и реагировать на малейшие нюансы их настроения и поведения.

Дрифтер прошел дистанцию уверенным быстрым галопом, и Тремьен заметил, что, если кровь не подкачает, у него есть все шансы на победу в Вустере.

Когда я, отдав лошадь на попечение конюха, вернулся домой, чтобы позавтракать, то застал на кухне Тремьена, Мзкки и Сэма Ягера, которые за столом обсуждали результаты скачек в Ноттингеме — заявленная Тремьеком лошадь захромала, вторую лошадь, на которой должен был скакать Сэм, сняли с забега в связи со смертью жены владельца.

— Ничего иного не остается, как заболеть. Не может же эта полоса неудач тянуться вечно. Итак, я простужаюсь. Буду обустраивать свою плавучую резиденцию.

Он куда-то позвонил и хриплым голосом принес свои извинения, на другом конце провода ему выразили искреннее сочувствие, и он положил трубку.

А где же ваши замечательные тосты?

— На подходе.

— Слышал, что вчера по всему Беркширу вы вместе с Гаретом и Кокосом играли в ковбоев и индейцев.

— Новости имеют свойство распространяться, — заметил я рассудительным тоном.

— Это я рассказала ему, — улыбнулась Мэкки. — Вам это не нравится?

Я покачал головой и спросил ее о самочувствии. Из-за приступов тошноты она прекратила участвовать в утренних проездках, Тремьен же постоянно твердил ей о том, что необходимо больше отдыхать.