Шрифт:
Вот только Профессор… Куда его унесло?
Алёша позвонил Хорсту, потом Жене-Еве, с выздоровлением поздравил…
— …Думаю, Алёша, эти дела — с подпольем, с нашими группами, с убийствами — все это часть какой-то грязной игры. Может, действительно переворота. Но не такого, как в Сантьяго, с танками. Выборы, кто-то рвался к власти и сейчас рвётся, недаром коалицию никак сложить не могут. Мы — рычаг давления, дополнительный аргумент в споре…
— Ну, их всех. Джемина! Самому, знаешь, стыдно. «Назначаетесь руководителем подполья…» «Зарница» в дурдоме! Это ерунда, а вот куда Профессор пропал? Женя говорит: в квартире пусто, компьютер разбит вдребезги, документы исчезли. Кино какое-то! Завтра хотят в милицию заявить.
— Погоди, погоди, соображу… Тот самый Профессор, да? Слушай, может, мы сами его поищем? Попытаемся хотя бы…
Дорожка 15 — «Mama»
Музыка Sonny Bono и Jacques Monty.
Исполняет оркестр Поля Мориа.
(2`55).
Запомнилась всем по кинофильму «Был месяц май». Красиво, трогательно, очень грустно, даже трагично. Едва ли авторы хотели такого эффекта, но…
— Хотите сока? Здесь всегда угощают исключительно соком. У Елены, надо признаться, весьма ограниченные фантазии.
Цербер Гедеон — Александр Теодор Никольсон — поморщился, на столик с графином кивая. Отхлебнул из стакана, втянул голову в плечи, очки-стекляшки на носу поправил.
— Прошу, прошу… А то в самом деле подумаете, будто я… ксенофоб.
Переглянулись Алёша с Джеминой-подпольщицей. Остаться, сока хлебнуть? Хуже все равно не будет.
…Шезлонги, бассейн, одноэтажный деревянный домик, стальная вышка, лес, разрезанный узкой просекой, горы в белой ледяной бахроме.
Рай. Планета Мирца.
…Про главное уже узнали. Не было здесь Профессора. Не появлялся, вестей не подавал.
В небе не встретили и в Раю не нашли…
Вновь поглядели друг на друга. Присели в шезлонги, соком угостились. Что теперь? Цербер на месте, Елены-рыжей нет. Или её Цербер в доме запер? С такого станется.
— У нас сегодня гости, — Гедеон кисло улыбнулся, словно мысли подслушав (или не словно?). — Как видите, все мои попытки заблокировать этот… э-э-э… объект, мягко говоря, не слишком удачны.
На этот раз переводчик превзошёл сам себя. Не только слово в слово, «эканье» включая, но и с интонацией не ошибся. Грустно Гедеону-Церберу, обидно, тоскливо даже. Не пускает — а они приходят, он снова, а они опять. Только кто «они»? Что за гости образовались? Ой, интересно!
Усмехнулся Алёша, хоть и не до веселья было. Надо же Цербера очкатого припечь!
…Джемина без очков, он сам тоже. Зачем стекляшки в Раю? А этот почему?
— Зачем блокировать, друг Гедеон? Сока на всех не хватит? Или со службы выгонят?
Кивнул в ответ Цербер. Понял, дескать, оценил — и вопрос, и прочее. Поёрзал в шезлонге, словно ему кнопок накидали. Стекляшки снял, в нагрудный карман спрятал.
— Два ответа… друг Алексей. На выбор, какой больше понравится. Первый… Объект имеет невероятную, пока неопределимую ценность. Я отвечаю за него перед одной… э-э-э… очень крупной корпорацией, которой он и принадлежит. В случае чего меня действительно… погонят со службы. С занесением выговора на могильную плиту.
Блеснули глаза — стальные, как и дужки нелепых очков. Вздрогнул Алёша, словно его острой проволокой царапнуло. Непрост Цербер, ох, непрост!
— И второй ответ… Мой друг Джеймс Грант сделал невозможное. Каким-то ещё непонятным образом сумел… прикрепить… закрепить… привязать… личность умершего человека к небольшому кристаллу, который сейчас укреплён под вакуумным колпаком в моем кабинете. Елена умерла четыре года назад. Умерла — и стала этой планетой. Мы все — гости её души… сущности.
Тихо охнула Джемина, закусил губу Алексей Лебедев. Так значит? А говорили, бессмертия не бывает! Он сам Профессору сказал.
…Нет, только повторил. «Бессмертия не существует…»
— Опыт воспроизвести не удаётся. Пока… Все примеривают эту планету, так сказать, на себя. Но мы с вами не в Солнечной системе, мы внутри человеческой сущности… души… Вы уверены, что такие визиты безопасны, особенно непрошенные? Не для нас с вами — для Елены. У всех нас есть мы сами: тело, мышцы, мозг. У Елены — только кристалл весом в полтора фунта — и эта «платформа» в Ноосфере. Если бы в ваш сон вторгся посторонний, как бы вы реагировали?
Алёша выдержал — не отвёл взгляд. Понял: кончились шутки. Душа — и кристалл в полтора фунта, прав Гедеон-Цербер.