Иван же все время думал об одном, почему чудовище шло за Алисией и не нападало на нее, хотя по рассказам, ящеры, всегда сразу нападали на аборигенов. Сам Иван долго жил в тех местах, даже не представляя всей грозившей ему опасности. Единственное, чем можно было объяснить поведение ящеров, и Иван, и Алисия – молились. Об этом своем открытии Иван сразу же сообщил Кхиему во время ужина. Кхием воспринял выводы Ивана скептически.

– Я – атеист, - сказал Кхием, - но с уважением отношусь к верующим людям. Во Вьетнаме большинство людей верят в духов, поклоняются разным богам. Есть и буддисты. Среди моих родственников, конечно же, есть верующие. Я придерживаюсь других взглядов, но не возражаю, когда бабушка Зунг, кормит добрых духов или отпугивает злых. А что касается чудесного спасения Алисии, или твоего… Мне думается все дело случая. Тебе просто повезло, и ты ходил по местам, где ящеров в этот момент просто не было. А на Алисию, скорее всего чудовище напало бы, не окажись мы рядом. Ящер ее практически догнал.

Иван не стал спорить. Пока он сам не был уверен ни в чем.

– Я тоже думаю, о том, что произошло с нами, и ищу всему этому объяснение, - продолжил Кхием, - Рассматриваю только два варианта. Первый вариант. Все это – неизвестное природное явление, которое происходит во время грозы. Некоторые люди в силу каких-то неизвестных пока обстоятельств могут переноситься живыми и здоровыми через время и космическое пространство на огромные расстояния. Может даже в другую галактику. Нам просто повезло, что мы оказались на планете, подходящей для жизни людей. Возможно, остальные пассажиры самолетов, на которых мы летели, очнулись в безвоздушном пространстве. Или погибли вместе с самолетом на Земле. Второй вариант. Это научный эксперимент неизвестных инопланетных ученых. Вот доберемся до Города, и узнаем, что за всем этим стоит.

Кхием порылся в своем вещмешке и достал какое-то украшение:

– Это специальный амулет от злого духа Онг Би. Перед отлетом мне его дала бабушка Зунг и просила постоянно носить с собой. Надевать амулет на шею я не стал. В духов и богов не верю. Но в знак уважения, к моей бабушке, ношу амулет в кармане своего вещмешка.

Кхием посмотрел на Ивана:

– Ты ведь христианин? У нас на аэродроме служил советский специалист Леня Лисицын. Он постоянно ходил с золотым нательным крестом, а у тебя креста нет. Потерял? Или я что-то не так понял.

Иван смутился. Приходилось оправдываться.

– Меня крестила еще в раннем детстве бабушка. Родители были против. Мама сразу же сняла с меня крестильный крестик, и куда-то убрала. А сам я как-то этому не придавал значения. Только здесь, я вдруг понял, что все, что со мной случилось, не могло произойти просто так. Тебе повезло, ты почти сразу вышел к людям. А я долгое время не знал, что и думать. Мне казалось, что в этом мире я единственный человек. Я стал вспоминать молитвы, которым меня учила бабушка. Своими словами стал обращаться к Богу. Просить его о помощи. Поверь, в те минуты, мне больше не на кого было рассчитывать, и не от кого ждать помощи. Если бы долгими ночами я не разговаривал с Богом, то, наверное, просто сошел бы с ума.

Кхием кивнул.

– Я понимаю.

Утром Иван обнаружил, что Кхием так и не ложился в доме. Не приходила вчера вечером и Хене со своей неизменной кашей. Сопоставив эти два факта, Иван порадовался за друга и за себя. Он избавился от настырной «супруги», а Кхием нашел себе подругу, пусть и временную.

Три последующие недели в деревне прошли совершенно спокойно. Иван с Кхиемом и с парой местных умельцев занимались подготовкой больших лодок к длительному плаванию. Жители Горной Деревни за это время наносили целую кучу разных товаров, предназначенных для продажи в Городе. Иван стал более или менее понимать речь аборигенов, и сам мог построить некоторые простые предложения. Конечно, Кхием говорил совершенно свободно, но он раньше Ивана начал учить язык, да и к тому же у него явно были способности к изучению языков. Кхием свободно говорил и на русском, и на английском. И, конечно же, он помогал Ивану в изучении языка жителей деревни.

В местном языке, Ивана больше всего поразило отсутствие названий. Себя аборигены называли просто – Люди. Окружающую землю – Землей. Море – Морем. Горы, так и назывались Горами. Жили они в Деревне. Их друзья жили в Горной Деревне. А сейчас аборигены собирались плыть в Город. Все просто и ясно, без всяких сложностей. А всех попаданцев в этот мир называли пришельцами.

Еще Ивану понравилась организация жизни в Деревне. Вождь Тауфа Ахау Тупоу, казалось бы, целыми днями ничего не делал. Он либо спал, либо пил пиво возле своего дома и редко покидал насиженное место. Но жизнь в деревне кипела, никого не смущало, что вождь ничего не делает. Тауфа Ахау Тупоу можно было сравнить с хорошим председателем советского колхоза. Вроде бы не суетится, не кричит, даже особо его и не видно в полях, и на фермах, а дело делается, и колхоз числится в передовиках производства. Здесь нечто похожее. Жители деревни были сыты, глядели бодро, любили попить пива, и повеселиться на местных праздниках, но умели и работать. Сравнивая покинутую им Россию середины девяностых с жизнью этой Деревни, Иван пришел к выводу, что, несмотря на всю примитивность их быта, аборигены, под руководством вечно полупьяного вождя Тауфа Ахау Тупоу, наверное, были более счастливы, чем «россияне» под руководством президента России Бориса Ельцина.

И вот настал день отплытия. Товары уложены в лодки. Гребцы заняли свои места на веслах. В последний момент на каждую лодку загрузили по клетке с живой свиньей. Как пояснил вождь, это был дар богам Моря. Жители двух деревень собрались на берегу. Хене пришла проститься с Кхиемом и издали помахала Ивану. Некоторые женщины, провожая своих сыновей и мужей в далекое плавание, всплакнули. Но больше всех убивалась Ароха, рыдала буквально в голос. В это плавание отправлялся друг Арохи юный Тапу Ливи.

Вождь Тауфа Ахау Тупоу протрубил в большую трубу, давая знак к отплытию. Он, как и следует настоящему вождю, возглавил поход, и его лодка шла впереди всех.

Море возле берега было тихим и спокойным, гребцы бодро работали веслами. Тапу Ливи негромко стал бить в барабан, а гребцы затянули долгую песню с попадающими в ритм барабана куплетами и ударами весел по воде. Никому из пришельцев греблю на веслах не доверили. Дело это не такое простое, как может показаться со стороны. Вождь с Алисией и барабанщиком Тапу Ливи сидели на корме лодки. Иван с Кхиемом на корме рядом с клеткой с поросенком. Рулевым веслом управлял специально выделенный для этого абориген.