Решение оказалось самым простым. Через неделю Даньке передали пакет, где лежала грамота от мэрии на его имя. В деревянной рамочке под стеклом: герб города, золотое фольгирование, подпись мэра… Все чин-чинарем. В грамоте Даниилу Архангельскому выражалась благодарность за помощь в проведении стрелкового турнира «23-е августа», посвященного годовщине освобождения города от немецко-фашистских захватчиков. Кажется, по предъявлении такой грамоты разрешалось даже бесплатно ездить в трамваях и троллейбусах.

Второй пришла грамота от университета МВД, за подписью проректора, генерала-лейтенанта Карамышева. Руководство университета благодарило работника городского тира № 6 Архангельского Д.Р. за техническую помощь в проведении зачетов по стрельбе из табельного оружия.

Третьей грамотой разродилась областная администрация. За благоустройство стрельбищ в районе Печенежского водохранилища. После этого Данька перестал считать грамоты (общество охотников, федерация пейнтбола, штаб резервистов на учениях сил территориальной обороны…), а родители перестали задавать лишние вопросы. Сын – крупный специалист по стрелковому делу. Все нуждаются в его консультациях. В очередь становятся. Ну и платят, не скупясь: это само собой разумеется.

Стыдно маме сказать, что сегодня у сына – первая настоящая командировка.

Идею пройтись пешком дядя Петя отверг. Спросил зачем-то, читал ли молодой тирмен «Графа Монте-Кристо». Нет, устройство винтовки Флобера, она же «монтекристо», нас не интересует. И фильм с Жаном Маре, а потом с Виктором Авиловым, и еще сериал с Жераром Депардье тоже не в счет. Как с книгой? – переплет, страницы, буквы… Выяснив, что книги «обалдуй» не читал, старик с укоризной насупил густые брови и побрел нога за ногу к остановке троллейбуса.

Данька плелся следом, в уме давая клятву: вместе с Библией купить полное собрание сочинений Дюма и прочесть от корки до корки.

– А нам с собой ничего брать не надо?

– Ничего. Руки на месте, голова на плечах. Хватит. Говорю ж: рутина…

На полупустой «двойке» они доехали до метро «Университет» за пять минут. Дальше все-таки прошлись пешком. Веселый маршрут, весенний: от парка до сада, от памятника до монумента. От пролетарского писателя Горького до народного поэта-кобзаря Шевченко. Впрочем, если рядом с пролетарским писателем гуляли большей частью молодые мамочки с детишками, то к подножию кобзаря возлагали цветы пожилые дядьки в «вышиванках», с вислыми, ниже подбородка, усами. Вокруг дядек танцевали не менее пожилые девушки с лентами. Ага, еще два казака в шароварах.

Что здесь забыли два крупных специалиста по стрелковому делу, Данька не знал.

Казаков отстреливать будем, что ли?

– Манизер, – сказал дядя Петя.

Данька опять не понял, чувствуя себя преступным идиотом.

– «Маузер»?

– Манизер, бестолковщина. Матвей Манизер, скульптор. Создал этот памятник. Заодно снял ряд посмертных масок с великих людей: от Александра Блока до Иосифа Сталина. Считал посмертную маску наилучшим материалом для скульптора.

И без паузы, внезапно, с пугающей обыденностью:

– Сектор чуешь?

Сперва Данька хотел ответить, что не знает такого скульптора, как Сектор. Пошутить, значит. Но шутка застряла в горле. Потому что он действительно почуял сектор. Словно перед стрельбой, когда ты заранее прикидываешь дистанцию и убойные возможности своего оружия, автомат это, пистолет или винтовка, и если винтовка, то какая именно…

Ну да, вот же оно.

Полукружие сектора захватывало часть сада: в глубину примерно до фонтана на центральной аллее. Диаметр, служащий основанием этому знобящему полукругу, тянулся по улице Сумской, от подвальной «Пирожковой» до сквера Победы с «Зеркальной струей».

– Ага…

– Запоминай. Сектор отслеживай сразу. Если ошибешься, потом не исправишь. Он бывает разный, имей в виду. Все зависит от дистанции. Скажем, тридцать-сорок метров для служебного короткоствола или «тэтэшки» – и до полутора километров для «McMillan-M93». Считай, поймал сектор – узнал, что в руках: журавль или синица. Так, теперь ищем удобное место.

– А какое место – удобное?

Дядя Петя посмотрел на парня с одобрением.

– Молоток. Соображаешь. Удобное место – это такой хитрый уголок, где ты в идеале у всех на виду и никого при этом не интересуешь. Даже если минут пять будешь молчать, сидеть без движения и не отвечать на вопросы.

Памятник Шевченко, на взгляд Даньки, находился в самом удобном месте. У всех на виду, на вопросы не отвечает, и никто к нему не пристает. Разве что цветы возлагают. Но говорить о своей идее Петру Леонидовичу он не стал.

Они двинулись в глубь сада по центральной аллее. Нашли пустующую скамейку, присели рядышком. На остальных скамейках пили пиво студенты и играли в шахматы пенсионеры. Мимо вприпрыжку бежала крохотная девушка, ведя на строгом поводке гиганта-мастифа. Мастиф обнюхал Данькину ногу и фыркнул. Девушка сдерживать собаку не стала, да и не смогла бы, по большому счету.