Он попытался разобраться в том, что произошло, но забыл о своем недоумении, как только разглядел открывшуюся ему сцену. Там сидел Энтрери, который снова принял свой обычный облик человека, вместе с Джарлаксом и Далией; все трое были заперты в клетке из светящихся молний, которые потрескивали и искрились.

– Тебе по-прежнему неинтересно? – насмешливо спросила молодая женщина, стоявшая за спиной у Дзирта.

Джарлакс поднялся и пожал плечами, печально глядя на Дзирта, словно извиняясь за свой провал.

– Мы почти преуспели, – произнес наемник, жестом указав на Далию.

– Только потому, что я позволила это, – довольно резко вмешалась загадочная дроу.

Джарлакс снова пожал плечами.

Молодая женщина шагнула мимо Дзирта и взмахнула рукой.

– Убирайтесь, – приказала она, и светящаяся клетка развернулась и исчезла из виду. Дзирт больше не слышал всхлипываний Далии и потрескиваний голубых «прутьев», не слышал никаких других звуков из магической клетки.

– Что мне с ними делать? – вздохнула молодая женщина, изображая преувеличенное раздражение. Она повернулась к Дзирту, снова улыбнулась. – Я не могу превратить Артемиса Энтрери в драука, но, уверена, сумею найти другие способы подвергнуть его пыткам.

– Ты хочешь произвести на меня впечатление или вызвать у меня отвращение?

– А разве я вызываю у тебя отвращение, Дзирт До’Урден? – пролепетала она невинным тоном, снова подошла вплотную к нему и легко провела кончиками пальцев по его лицу и груди. – Ты именно это чувствуешь сейчас, правда?

– Что тебе нужно? И кто ты такая? – настойчиво спросил он.

Она ударила его по лицу, и он не мог поверить в то, что такая хрупкая девушка нанесла ему такой сильный удар. Дзирт почувствовал, что ноги подкашиваются, и знал, что если бы не был привязан к столбу, то рухнул бы на пол.

– То, что мне от тебя нужно, я обязательно получу, – жестко произнесла она. – А насчет того, кто я такая… Я Ивоннель Вечная. Разве ты не понял? Я Верховная Мать Бэнр, когда мне этого хочется. Это мой город, и вокруг мои подданные. Мой город, Мензоберранзан, который ты предал.

– Ничего подобного.

– Ничего подобного? Может быть, мне перечислить бесконечные предательские поступки Дзирта До’Урдена? Может, мне вспомнить дворфа, твоего друга, который раскроил мне череп?

Это замечание подействовало на Дзирта, словно удар по лицу, и он взглянул на молодую женщину-дроу в смятении. Неужели он заблудился в пространстве и времени, снова движется против течения, возвращается в прошлое?

– Я не собирал армию, чтобы идти войной на Мензоберранзан, – проговорил Дзирт, и ни в голосе, ни в душе у него не было уверенности – настолько ошеломлен и растерян он был в этот темный момент.

– Но ты и не помог своим сородичам. Напротив, ты сражался против собственного народа.

– Бренор – мой друг. Дворфы были моим народом – не по рождению, а потому, что я сам их выбрал.

– Итак, ты признаешься в предательстве.

– Я признаюсь в том, что действовал по собственной воле, потому что я был свободен. И больше ни в чем.

Она рассмеялась.

– Ах да, твой выбор, твоя свободная воля, именно она привела к удару топора дворфского короля…

– По голове твоей тезки, – закончил Дзирт, пытаясь понять смысл происходящего.

Ивоннель снова рассмеялась.

– О, она была не просто моей тезкой!

Дзирт лишь в недоумении посмотрел на нее.

– Довольно разговоров об этом! – Ивоннель равнодушно махнула рукой, и голос ее снова стал спокойным. – Что было, то прошло. А теперь скажи, что мне следует делать с твоими друзьями?

– Делай что хочешь.

– Ты сам не веришь собственным словам. Ты не можешь так говорить. Я задала тебе вопрос.

Дзирт отвернулся.

– Если тебе все равно, я приведу их сюда, прикажу лечь на пол у твоих ног и изрублю на мелкие кусочки, – предложила Ивоннель. – Ты этого хочешь?

Дзирт не смотрел на нее, не отвечал, не желая доставлять ей удовольствия.

– Но я могу их отпустить.

– Ты никогда этого не сделаешь, – произнес Дзирт, по-прежнему не глядя на свою тюремщицу.

Она взяла его за подбородок и заставила повернуть голову. Взгляд ее приковал Дзирта, удерживал его, точно так же, как ее рука, и она прикасалась к его телу, разжигая в нем первобытный огонь. Ивоннель была так близко, он чувствовал на лице ее сладостное дыхание, и эти глаза, казалось, проникали в самую душу и порабощали ее.

– Люби меня, – прошептала она.

Дзирт резко втянул воздух и попытался отвести взгляд.

– Люби меня, и я позволю им уйти.

– Ты этого не сделаешь.