– Ну, родная, - заговорила наконец Динни, - как хорошо, что ты снова здесь! Я правильно прочитала между строк?

– Да. Я не вернусь к нему, Динни.

– Никогда?

– Никогда.

– Бедняжка моя!

– Не хочу входить в подробности, но жить с ним стало невыносима

Клер помолчала, потом резко вздернула подбородок и добавила:

– Совершенно невыносимо!

– Ты уехала с его согласия?

Клер покачала головой:

– Нет, сбежала. Он был в отъезде. Я дала ему телеграмму, а из Суэца написала.

Наступила новая пауза. Затем Динни пожала сестре руку и призналась:

– Я всегда боялась этого.

– Хуже всего, что я без гроша. Не заняться ли мне шляпами, Динни? Как ты полагаешь?

– Отечественной фабрикации? По-моему, не стоит.

– Или, может быть, разведением собак - ну, например, бультерьеров? Что скажешь?

– Пока ничего. Надо подумать.

– Как дела в Кондафорде?

– Идут потихоньку. Джин уехала к Хьюберту, но малыш с нами. На днях ему стукнет год. Катберт Конуэй Черрел. Должно быть, будем звать его Кат. Чудный мальчишка!

– Слава богу, я хоть ребенком не связана. Во всем есть своя хорошая сторона.

Черты Клер стали суровыми, как у лиц на монетах.

– Он тебе написал?

– Нет, но напишет, когда поймет, что это всерьез.

– Другая женщина?

Клер пожала плечами.

Динни снова стиснула руку сестры.

– Я не намерена разглагольствовать о своих личных делах, Динни.

– А он не явится сюда?

– Не знаю. Даже если приедет, постараюсь избежать встречи с ним.

– Но это невозможно, дорогая.

– Не беспокойся, - что-нибудь придумаю. А как ты сама?
– спросила Клер, окидывая сестру критическим взглядом.
– Ты стала еще больше похожа на женщин Боттичелли.

– Специализируюсь на урезывании расходов. Кроме того, занялась пчеловодством.

– Это прибыльно?

– На первых порах нет. Но на тонне меда можно заработать до семидесяти фунтов.

– А сколько вы собрали в этом году?

– Центнера два.

– Лошади уцелели?

– Да, покамест их удалось сохранить. Я задумала устроить в Кондафорде пекарню, проект у меня уже есть. Хлеб обходится нам вдвое дороже того, что мы выручаем за пшеницу, а мы можем сами молоть, печь и снабжать им всю округу. Пустить старую мельницу недорого, помещение для пекарни найдется. Чтобы начать дело, требуется фунтов триста. Поэтому мы решили свести часть леса.

– Местные торговцы лопнут со злости.

– Вероятно.

– А это действительно может дать прибыль?

– Средний урожай составляет тонну с акра - смотри "Уайтейкер".

Если прибавить к сбору с наших тридцати акров столько же канадской пшеницы, чтобы хлеб получался по-настоящему белый, у нас все равно остается восемьсот пятьдесят фунтов стерлингов. Вычтем отсюда стоимость помола и выпечки - скажем, фунтов пятьсот. На них можно выпекать сто шестьдесят двухфунтовых хлебов в день, или пятьдесят шесть тысяч в год. Для сбыта нужны восемьдесят постоянных покупателей, то есть примерно столько, сколько у нас в деревне хозяйств. А хлебом мы их снабдим самым лучшим и белым.

– Триста пятьдесят годового дохода!
– изумилась Клер.
– Я просто поражена.

– Я тоже, - отозвалась Динни.
– Конечно, опыт, - вернее, чутье, так как опыта у меня нет, - подсказывает мне, что цифру предполагаемого дохода всегда следует уменьшать вдвое. Но даже половина позволит нам свести концы с концами; а потом мы постепенно расширим дело и сумеем распахать все наши луга.

– Но это только план. Поддержит ли вас деревня?
– усомнилась

Клер.

– По-моему, да. Я зондировала почву.

– Значит, вам потребуется управляющий?

– Да, но такой, кто не боится начинать с малого. Конечно, если дело наладится, он не прогадает.

– Я просто поражена, - повторила Клер и сдвинула брови.

– Кто этот молодой человек?
– внезапно спросила Динни.

– А, Тони Крум? Он служил на чайной плантации, но владельцы закрыли предприятие, - ответила Клер, выдержав взгляд сестры.

– Приятный человек?

– Да, очень славный. Кстати говоря, нуждается в работе.