Баркас с бешенной силой вырывало из рук, но, к счастью, берег находился почти рядом и через несколько минут лодка оказалась надежно втиснутой между двух валунов.

— Шевелитесь!!! — с трудом перекрикивая гул заорал я, выдернул из баркаса за шиворот Фису с Одаркой и зашвырнул их на камни. За ними последовали остальные ученицы.

Рада перебралась сама, но едва она вылезла из лодки, как погас факел.

Немедленно где-то вверху раздался истошный пронзительный визг.

— Я сейчас! Прикройте! — писца схватила следующий факел и принялась чиркать кресалом.

Я хотел поставить щит над нами, но передумал и шарахнул вверх искрящимся языком пламени.

Тело пронзило острой болью отката, стремительно несущиеся к нам черные силуэты наткнулись на бурлящий огненный поток и бесформенными чадящим комочками полетели в воду.

— Есть! — Рада вскинула над головой пылающий факел.

Я покрутил головой по сторонам и полез по камням вверх по склону.

— За мной, живо!

Спалить всех упыриц мне не удалось, жужеры все так же носились над нами, пронзительно орали, но, к счастью, больше не нападали.

Куда мы лезем, я даже не представлял, прежде всего рассчитывал найти какую-нибудь пещерку или хотя бы щель, чтобы пережать время и сообразить, что делать дальше.

И даже не поверил своим глазам, когда наткнулся на скрытый в расщелине между глыбами вход в неизвестный узкий тоннель. Вполне рукотворный, вытесанный прямо в каменном монолите в виде грубой сводчатой арки, украшенной какими-то непонятными символами.

Жужеры уже совсем осмелели и кружили над самой головой, поэтому я не стал ломать голову откуда здесь взялись люди, выставил перед собой заряженный самострел и нырнул внутрь. Подождал пока войдет псица с девочками и закрыл на засов изнутри массивную кованную решетку.

Упыри тут же перестали орать и взмыли вверх, словно разом забыли о нашем существовании. Я пробежался на пару десятков шагов вглубь прохода, потом вернулся и подал знак делать привал.

Рада укрепила факел в трещине на стене и устало присела, ученицы страдальчески попискивая устроились рядом ней, а я с самострелом занял позицию чуть поодаль, на тот случай, если из прохода появится какая-нибудь тварь. Почему тварь? А кто здесь еще может обитать.

— Откуда здесь взялись люди? Ну не эти… каких там, жужеры, пробили этот туннель? — я провел рукой по гладко обтесанному камню.

— Не знаю… — Рада пожала плечами. — Ни о чем подобном Фока не упоминал. О водовороте — тоже. А жужеры и прочие упыри в этой местности встречали всегда. Правда не столь часто.

— Письмена на входе… — вдруг прошептала Фиса. — Я видела… мы видели уже такие…

— Где? — мы с псицей разом на нее посмотрели.

— Трактат Альда Ефимия Мануция, «Размышления о древнейшем упырином сословии с комментариями», — пояснила Йоля. — Преподобный Дэм Брут Кучера, декан факультета малефицистики показывал на лекции. Но что они гласят, мы не знаем. Никто не знает. Якобы, это древняя письменность высших упырей.

— Есть легенда, — ц псицы слегка дрогнул голос. — Что где-то в этих местах… находится древнее священное место упырей. Некая могила основателя упыриного племени. Но никаких подтверждений легенде нет. До сих пор не было… Причем, упоминаний о случаях нападения высших упырей на людей в этих местах тоже крайне мало. Верней, почти совсем нет.

— Очень хорошо… — на это раз мне удалось сдержать невольную улыбку.

Все складывается просто замечательно. Назад дороги по реке нет, вперед тоже, единственный путь — по туннелю, но там нас ждут обученные грамоте высшие вампиры. Впрочем, все в рамках обыденности для меня. Так что нечего скулить.

— Передохнули? Идем дальше.

Возражений не последовало. Я занял место в авангарде, девочки посередине, псица нас прикрывала сзади.

Некоторое время туннель шел горизонтально, но потом стал подниматься резко вверх. Неизвестные строители, вытесали его в сплошном монолите, причем у меня создавалось впечатление, что он был предназначен для летучих существ, а не для людей. Очень просторный, с высоким сводом, но без всяких намеков на поручни и ступеньки, хотя подниматься приходилось по очень крутому серпантину.

Упырей по пути не встречалось, следов их обитания тоже, в тоннеле царила почти идеальная чистота, отсутствовала даже пыль. Стены почти полностью покрывали письмена и вырезанные по камню рисунки. Что они обозначали, я так и не понял, так как изображения были очень символичны.

Девочки не жаловались, вели себя как всегда, спокойно. Мой внутренний амулет молчал, ограничиваясь слабой постоянно фоновой тревогой. А вот псица… Рада едва шла, сильно побледнела, тяжело дышала и выглядела очень уставшей.