Скорее ее можно сравнить со струей свежего воздуха, ворвавшегося в его унылое существование.

Внезапно Джером почувствовал, что устал, что ему тошно работать по восемнадцать часов в день. Он хотел радоваться жизни, хотел удирать с уроков… вместе с ней.

Он был готов тут же заключить Бриджит в объятия и, потеряв голову, припасть поцелуем к этим желанным губам, если бы в холле вдруг не появилась женщина — как Джером предположил, мать Бриджит.

Как это умеют делать только матери, она смерила его взглядом с головы до ног.

— Если не ошибаюсь, мистер Логан? — Она протянула ему руку и неожиданно улыбнулась. — Как поживаете? Я леди Кариеса Холлис, мать Бриджит.

— Добрый день, леди Кариеса.

Джером пожал пухлую ладошку. Эта полная женщина являлась живым воплощением сытого и безмятежного образа жизни. Но тем не менее в улыбке леди Кариссы таилось какое-то детское обаяние, внушавшее симпатию.

— Зовите меня просто Кариссой. Мы с Бриджит терпеть не можем все эти церемонии, не так ли, дорогая? — сказала она, любовно обнимая дочь.

— В таком случае, и вы меня зовите Джеромом.

— Замечательное имя! Вы мне нравитесь, Джером. Однако вынуждена оставить вас на попечение Бриджит, она проведет вас по дому и все вам покажет. Я же хотела всего лишь поздороваться и поблагодарить вас за помощь, которую вы нам оказали. Благодаря таким людям, как вы, начинаешь вновь обретать веру в человечество. И в банкиров, — с милой улыбкой добавила она.

— Не забудь поговорить с Мэттом, мама, когда он появится, — напомнила Бриджит, и леди Кариеса сразу же сникла.

Едва Джером прикинул, кем может быть Мэтт, как старшая из женщин поспешила просветить его:

— Мэтт наш садовник. По крайней мере, был им. Бриджит говорит, что теперь мы не можем позволить себе садовника, — грустным голосом, от которого сжималось сердце, уточнила она. — Не знаю, хватит ли у меня сил сказать Мэтту, что нам придется расстаться…

Джерому внезапно так стало жалко леди Кариесу, в одночасье лишившуюся уютного мирка, в котором она прожила всю жизнь, что он чуть не пообещал взять на себя оплату услуг садовника.

— Мама, я сомневаюсь, что уместно обсуждать эту тему в присутствии Джерома, — пробормотала девушка.

Леди Кариеса виновато улыбнулась.

— О да! Да! Конечно, неуместно. Прошу прощения. Ты совершенно права, дорогая. Извини. Я и забыла. Мы должны сами решать свои проблемы.

— Да, мама. Именно так. А теперь я должна показать Джерому то, ради чего он пришел к нам. Ты помнишь, что вечером мне на работу?

— Да-да; разумеется. Надеюсь, мы еще увидимся, Джером? Приглашаю вас к чаю.

— Буду рад.

Леди Кариеса, вконец расстроенная, покинула холл. Джером было разозлился на Бриджит за неподобающее отношение к матери, но, посмотрев на девушку, увидел, что она и сама расстроена. Вдруг он осознал объем проблем, свалившихся на нее, плюс неизбежная ответственность, что легла на ее хрупкие плечи. Желание увидеть Бриджит в своих объятиях не потеряло остроты, но теперь к нему примешивалось и сочувствие. В той же мере, как и обладать Бриджит, Джерому теперь хотелось утешить и успокоить ее, а эти стремления плохо сочетались и не служили спокойствию.

— Простите. — Она вздохнула, заметив, что важный гость нахмурился.

— У вас нет причин извиняться, — искренне заверил Джером. — Теперь-то я вас понимаю. На вашу матушку нельзя положиться, да?

— Нельзя.

— И, доведись ей продавать дом, она бы с этим не справилась?

— Во всяком случае, не очень хорошо. Ладно, идемте.

Она взбежала по лестнице, и Джером заторопился следом. Пока не добрались до площадки, он не проронил ни слова.

— Относительно сада, Бриджит…

— Нет! — резко сказала она, поворачиваясь к нему лицом. — Мне не нужна ваша благотворительность, Джером! Вы и так уже сделали более чем достаточно.

Пусть мама и не справилась бы с проблемами, но мне-то они по плечу, я молодая и крепкая. Если понадобится, я смогу и газон подстричь, и клумбы прополоть. Вы считаете, что я с этим не справлюсь?

— Думаю, вы слишком много берете на себя, — попытался оправдаться Джером.