Система по обыкновению немного подвисла, но потом выдала всем сестрам по серьгам. Борис получил целых три очка надбавок, за миномет, мину и прицел. Гаубицы тут очень даже пользуют, но о стрельбе с закрытых позиций похоже еще не знают. Григорию помимо опыта, так же прилетело очко за мину. Измайлов предложил только принципиальную схему взрывателя. Все расчеты и окончательную конструкцию дорабатывал уже Травкин.

Как раз сегодня на рассвете они выехали на полигон для окончательных испытаний. Так что, было им чему радоваться. И хотя Травкину теперь предстояло изрядно потрудиться над изготовлением взрывателей, недовольным тот не выглядел. Да, механик от бога. Но как и у Бориса, присутствовало у него шильце водном месте, не позволяющее сидеть на попе ровно.

— Рад за вас обоих, молодой человек. Создание нового это всегда такое волнительное чувство, — с многозначительной улыбкой произнес Проскурин.

— Подозреваю, что у вас тоже есть чем удивить. А, профессор? — ободряющим тоном произнес Измайлов.

— Вы даже не представляете молодой человек. То, что вы сделали, как утверждаете по наитию, привело к целому ряду открытий. Это настоящий прорыв в той же традиционной медицине. Но не только. Вот. Взгляните, чего нам удалось добиться в результате множества экспериментов.

Павел Александрович выставил на стол картонную коробку, с парой десятков стеклянных негативов. В уголке каждого из них имелся бумажный прямоугольник с пояснительной надписью. А вот само изображение. Это был какой-то сложный механизм. Шестеренки, шептала, оси, тяги, валы. Темный лес. Зато эти снимки явственно отличались от того, что сделал он. Они уже куда больше походили на те, что он видел в своем мире.

— Что это?

— «Аптечка» изготовленная Григорием. При этом она полностью сохранила свои способности, работает исправно. Остается только проверить наберет ли она в назначенный срок заряд. Но на это нужно время. Детали конечно видны не все. Но кое-что разобрать все же получается.

— То есть, вы нашли способ как можно выяснить устройство и принцип действия артефакта, при отсутствии технической документации?

— Не без вашей помощи. Но кажется да. Правда, полноценным этот эксперимент назвать сложно. Ведь нам известно устройство именно этого прибора.

— А если попробовать сфотографировать мой модификатор?

— Но это по сути та же «Аптечка», только детали в ней меньших размеров, только и всего. Нужен незнакомый прибор.

— И все же, я на вашем месте попробовал бы. Как говорится, за неимением гербовой, пишут на простой. Опять же, вы работали с модификатором в деревянном корпусе. А этот стальной.

— Хм. А ведь вы правы. Давайте сюда ваш модификатор.

— Пожалуйста. Павел Александрович, вы куда? А урок?

— Ах да, — с досадой спохватился профессор, откладывая коробочку в сторону. — Ну-с, молодой человек. На чем мы остановились.

В целом занятие прошло как обычно. Если не обращать внимание на то, что у Проскурина похоже свербело шило, и ему приходилось сдерживаться, чтобы не убежать в лабораторию. Вообще-то, Борису так же было интересно, чем обернется опыт со снимком механизма через стальной корпус. Хотя, чудес с открытиями он конечно же не ожидал. Конструкция артефакта известна. Они одинаковы во всем мире.

По окончании урока, Измайлов направился на камбуз, где перехватил бутерброд, после чего перебрался в художественную мастерскую, где его уже ожидал Ершов. Кстати, странное дело, но его учитель не стеснялся советоваться со своим учеником. И что уж совсем ни в какие ворота, у него начало поучаться несколько лучше прежнего. Или прогресс только пригрезился. Измайлов решил втиху показать работы наставника Эмилии. Пусть оценит. В живописи она разбирается. Вдруг, его дар оказывает влияние на преподавательские способности.

Прошедший месяц оказался для него плодотворным не только в плане изобретений и учебы. Хотя в последнем он по настоящему мог похвастать только успехами у Ершова. Остальные слишком уж увлеклись новой игрушкой. Немаловажным было то, что ему удалось завершить очередную серию картин, вновь получив на выходе по тридцать работ в масле и акварели.

Правда, в плане развития навыка это ему не помогло. Рост словно уперся в стену. Хотя мастерство и навыки заметно росли. Он это наблюдал воочию. К тому же серьезно помогло то, что Эмили позволила Ершову посещать свою картинную галерею, где тот мог подкрепить теорию на живом примере работ признанных мастеров. Но это не помогло ему сдвинуться с места, продолжая забрасывать опыт в копилку избыточного.

— Ну чего вы смотрите на нее с чувством исполненного долга? Радуетесь, что вам удалось создать очередной коммерческий шедевр. Борис Николаевич, когда я уже достучусь до вас и вы наконец поймете, что ваше отношение к снизошедшему на вас дару, откровенно наплевательское.

— А что плохого в том, что я пишу на продажу?

— То, что при подобном подходе вы не раскрываете в полной мере свой талант. Вместо того, чтобы тщательно прорабатывать каждую деталь, вы гоните полотна, как выпекаете пирожки. Покажите вашу Суть. Ну вот, что и требовалось доказать. Никакого роста. Прибавили только Акварель, Скульптура Перспектива, Кисть, Рисунок и Композиция. Но как только их значения достигнут десяти тысяч, рост прекратится и здесь. Вы не развиваетесь.