— И куда он доставляет призы? Неужели нейтральные порты готовы принять захваченные корабли? Мне казалось, что эдак и до дипломатического скандала может дойти, а то и до чего хуже.

— Есть два варианта каперства вдалеке от портов государства выдавшего патент. Первый, судно попросту топится. В этом случае, по предоставлении доказательств, каперам выплачивается премия в зависимости от водоизмещения. В частности в России такой способ считается более честным. Но в плане финансов, выгода мизерна. Отними расходы на экипировку и снаряжение, вычти жалование команды и на выходе получишь одни слезы. Второй, базироваться на вольном острове.

— Мне казалось, что вольные острова имеются только вдали от цивилизованных стран. Тут конечно до Африканских архипелагов рукой подать, но и Европейские вот они.

— Н-да. Молодо, зелено.

— Может объяснишь?

— До ближайшего такого острова не больше полсотни миль. Есть такой клочок суши, Альборан.

— Это по названию моря, что ли.

— Лет двести назад один лихой пират получил баронский титул, и обосновался на этом острове, воспользовавшись небольшой уютной гаванью. Европейские архипелаги всегда были бурлящим котлом. А еще, здесь хватает торговых путей. Так что, для каперов всегда найдется дело. Ну бриты подсуетились, облагодетельствовали бывшего пирата титулом. И обосновался барон Альборан на клочке суши эдаким независимым правителем карликового государства придерживающимся нейтралитета. Союзный договор с английской королевой, готовой обеспечить свободу и независимость острова всеми орудиями британского флота.

— А в ответ, часть доходов уходит в королевскую казну, — не спрашивая, а утверждая произнес Борис.

— Официально нет. Никаких доказательств тому не имеется. Но ходят пересуды, что барону перепадает хорошо как пятая часть, от всей прибыли. Если подумать, тоже немало. Но все же первая скрипка там у бритов.

— На острове крутятся такие большие деньги? — удивился Измайлов.

— Так это же настоящий пиратский вертеп. Сам посуди, там одновременно могут находиться каперы противоборствующих сторон и мирно попивать пиво, поднимая здравицы друг за дружку. Причем, тащат добычу неизменно на Альборан, а не в порт нанимателя. Потому как если по другому, то ведь и от дома могут отказать.

— И что, все призы проходят через этот остров?

— Не все. А только тех, кто сделал каперство своим ремеслом.

— Понятно. Не понятно, отчего военным кораблям воюющей страны не подойти к острову и не начать патрулировать за пределами трехмильной зоны.

— Потому что бриты этого не позволят. В гавани Альборана базируется достаточно серьезный отряд боевых кораблей, оберегающая неприкосновенность и независимость маленького, но гордого государства. Чтобы ни дай божечки, кто не обидел. Так что, ближе чем в тридцати милях от острова, никого задирать не позволят. А связываться с Англией, себе дороже выйдет.

— Вот оно значит как, — задумчиво, произнес Борис.

— Ты чего удумал? — сделав очередную затяжку, и пуская облако дыма, поинтересовался Рыченков.

— Ничего.

— Ты это тете рассказывай.

— Ну вот, что я могу удумать, если несмотря на то, что владельцем шхуны являюсь я, командуешь ею ты?

— Так-то оно так. Только доверия у меня к тебе ни на грош.

— Да ладно тебе, Дорофей Тарасович. Можно подумать, у самого не свербит.

— Зудит, не стал лукавить шкипер. — Но я себя в руках держу. Научился, за прошедшие годы.

— Вот и я научусь, — искренне заверил Борис.

Только вышло это как-то поспешно. Настолько, что он начал присматриваться к себе. А насколько он сам-то верит в им же сказанное. И получалось как-то не очень. Что-то вроде, обещания на отвали. Опять неугомонная половина начинает ворочаться. Ну-ну, поглядим кто кого переможет.

Покинув ходовую рубку, осмотрелся на палубе. Тут ему делать нечего. Время занятий по живописи еще не завершилось, поэтому направился прямиком в мастерскую. Повода для того чтобы отложить кисть никакого. Даже адреналина толком не хапнул.

— Продолжим? — встретил его вопросом Ершов.

А ничего так. Молоток. Уже стоит у мольберта, хотя по боевому расписанию ему надлежит находиться в блиндированной каюте, на нижней палубе. Там укрывались преподаватели и Капитолина Сергеевна, их штатный кок. Но все закончилось и они вернулись к своим прерванным занятиям.

— Непременно, — заверил Борис вешая пиджак и надевая парусиновую рубаху.

— Все же не понимаю я вас, молодой человек. К чему хвататься сразу за столько полотен. Ведь если сосредоточиться на одном, то можно достичь куда более значимых успехов. Слышали о таком — нет предела совершенству. Даже одна картина, которую вы будете дорабатывать с учетом появляющихся знаний и совершенствования навыков, способна оказать действенное влияние на формирование вашего таланта.

— Вячеслав Леонидович, вот не начинайте опять, а.

— Вы совершено напрасно отмахиваетесь от моего замечания. У вас дар! Вы должны всячески развивать его. Вкладывать всю душу. А вы уподобляетесь обычному ремесленнику.

— Одаренному.

— Пусть так. Но живопись это не ремесло, а призвание. Как вы не можете этого понять.

— Я понимаю. Только не горю желанием провести всю свою жизнь у мольберта. Вот, не интересно мне это. И давайте на этом и закончим.

— Не понимаю, — всплеснул руками Ершов, и отвернулся к своему мольберту.