Идиотизм, но если его нет со мной рядом, я только и думаю что о Фреде и мечтаю о близости с ним, но лишь только наступает соответствующий момент, я — не могу.

Джесс, это невыносимо. Так больше продолжаться не может…»

Джесс прислала ответ незамедлительно.

«Сделай то же, что сделала я. Уезжай. Уезжай куда-нибудь, где ты прежде никогда не бывала, где вы с Фредом не будете испытывать никаких ассоциаций, В какое-нибудь романтическое место — яркое, экзотическое. Это должно сработать».

Когда Габриэль Халдайн, считавшийся «романтиком со странностями», предложил Гвиннет и Фреду слетать на недельку на Багамские острова, где у Халдайна был собственный фешенебельный курорт под названием «Клуб Кораллового залива», это оказалось как нельзя кстати. Неделя уединения на тропическом острове. Великолепно! Даже Франческа согласилась помочь дурить головы фирмам, с которыми у Гвиннет были заключены контракты.

— Отдохни несколько деньков. Ты заслужила отпуск.

Прошу лишь об одном одолжении — не увлекайся загаром.

Покорно укладывая в чемодан соломенные шляпы и лосьоны от загара, Гвин твердила себе, что эта поездка разрешит все ее проблемы. Что белый песок и аквамариновые волны, ленивые дни и долгие мягкие ночи под тропической луной проведут соответствующий курс лечения, в котором Гвин так отчаянно нуждалась…

Начало путешествия складывалось хорошо.

Фреду понравились длинные низкие здания в колониальном стиле, которыми был застроен «Клуб Кораллового залива».

Он наслаждался тем, что песок блестел и искрился, как настоящий сахар, а вода — действительно совершенный аквамарин, как ему и обещали; Фред никогда не верил, что вода может иметь такой цвет. Кроме того, Фреду пришлась по душе отведенная им с Гвиннет спальня: большая и светлая, с огромной кроватью и лениво вращающимся под потолком вентилятором.

«Постель. О Боже!»

Она же заказывала две раздельные кровати. Гвиннет в ужасе смотрела на место, где ей предстояло спать вместе с Фредом.

После того как прислуга внесла багаж, продемонстрировала, как пользоваться ванной, открыла жалюзи на огромных окнах с великолепным видом на пролив и наконец удалилась, Фред плюхнулся ничком на постель и запрыгал на ее упругом матрасе.

— А что ты на это скажешь, любимая? Хочешь попробовать? — Тут Фред увидел на лице Гвин выражение неподдельного леденящего ужаса. — Прости, дорогая.

Он со вздохом встал. Фред тоже слишком уж надеялся на магию «тропической терапии».

«Ничего, видно, время еще не приспело», — с твердостью успокоил себя Фред.

А потом дела пошли все хуже и хуже.

«Что со мной? — снова и снова задавалась вопросом несчастная Гвиннет. — Фред великолепен. Он добр. Он красив. Он заставляет меня чувствовать себя молодой, беззаботной и счастливой. Он хочет меня. Может быть, даже любит меня. Так почему же я не могу заставить себя расслабиться и отдаться ему?»

Утром четвертого дня Гвиннет перевернулась на спину на надувном матрасе, на котором она, тщательно смазанная кремом от загара, дрейфовала в двадцати ярдах от берега, и пришла к выводу, что вся их поездка с любой точки зрения была ошибкой.

Фред не был создан для праздности и после удовольствия, полученного в первые дни пребывания на Багамах, нашел «Клуб Кораллового залива» местом скучным и неинтересным. Природа вокруг была слишком уж «картинной» и «искусственной», как и лица обитателей курорта. Фред мог быть по-настоящему счастлив и доволен, только варясь в круговерти жизни где-нибудь в центре Нью-Йорка или Лондона.

В самое жаркое послеобеденное время, когда все курортники дремали на террасах своих коттеджей или на пляже, Фред исчезал, отправляясь на натуру. Он должен был рисовать ежедневно («Хотя бы небольшой эскиз какой-нибудь лачуги или собаки, или еще чего. Иначе я просто выхожу из себя»).

Фред любил многомильные походы по пыльным жалким деревушкам. Обычно он возвращался под вечер, и Гвиннет с интересом рассматривала сделанные за день наброски: лица стариков, пьющих пиво под лохматыми пальмами или ободранными тентами, восторженные глаза детишек, подростки, гоняющие в пыли футбольный мяч и т, д.

В один из вечеров Фред явно перебрал с выпивкой и, когда они уже очень поздней ночью отправились спать, попытался воспользоваться своей силой, крепко прижав к себе Гвиннет. Она почувствовала, как бедра Фреда плотно прижались и трутся о ее бедра, настойчивые руки ощупывают ее тело.

Гвин сразу же впала в панику, вызванную воспоминанием о Бейлоде — его властности, требовательности, безумии и болезненной похотливости. В ушах Гвин задрожал страшный голос Бейлода: «Я убью тебя, если ты меня оставишь!»