— Вот с этого надо было начинать! — чуть повысил голос Кирилл. — Избежали бы недопонимания.

— Культ Преображения страшный противник, даже для Ацтлана.

— Чем именно?

— Магией, боевыми бестиями, численностью и организованностью войск. А уж если в сражение вступает сам Энра Великий Вестник Преображения, исход предрешен.

— Энра это бог? Какова его природа?

Виктория покачала головой.

— Не бог, даже не человек. Но его мощь, возможно, превосходит таковую у десятка драконов.

— На что он похож?

— На очень уродливую гигантскую жабу, по крайне мере общими пропорциями и манерой передвигаться. И оно разумно.

«Хм, интересно, это чудище переживет сосредоточенные залпы десятка драконобоев? Или отправку в темное измерение».

— Надо же…

— Последнем крупном сражении у отрога Шилонен тварь смогла сжечь целый флот воздушных кораблей, брошенных против нее. Боевые заклятья, что малые, что созданные групповыми усилиями, не причиняли никакого вреда.

— У меня найдется, чем ответить.

— Я искренне на это надеюсь, Кеоцикаль.

— Ты обращалась к Девяти насчет нурийской угрозы?

— Они отмахнулись от меня, как от назойливой мухи, мол, как нурийцы нападут, так и будем что-то решать, а сейчас полно проблем с мятежными сородичами, претендентами на трон и нежитью. Древние совершенно растеряли былую хватку, потому империя и трещит по швам.

— Причины куда глубже на самом деле. Коррупция, разложение государственного аппарата, огромная пропасть в богатстве между плебеями и нобилями, стремление провинций к независимости… Рим Старого Мира закончил примерно похожим образом.

— Восточный Рим пал? — искренне удивилась полубогиня. — Когда?

— 1453 год от рождества Христова.

— Тьфу, не произноси это имя.

— Предки ацтлани тоже сбежали от христиан.

— Я слышала.

— Короче, можешь чувствовать себя в Элиде как дома, я выделю тебе слуг и место для размещения.

— Мне много не нужно.

— Алкоголизм до добра не доводит, Сэдзо.

— Да я немножко, у меня благодаря этому даже речь восстановилась.

— Так дальше продолжаться не может. Будем кодироваться!

Демон насторожился, услышав незнакомое слово. Он сообразилл, что после следует нечто крайне неприятное для него.

— Может, не надо? Я исправлюсь, честно.

— Пчелы против меда, ага.

— Владыка…

— Ты последний месяц не просыхаешь. Хоть у демонов печень и крепче, чем у людей, даже у нее должен быть предел.

— Ни один демон еще не умирал от бухла.

— Потому что в Миктлане оно на вес золота, ты сам рассказывал.

— Когда?

— Четыреста шестьдесят два дня назад, где-то за два часа до полудня. У меня хорошая память.

— Я смиренно прошу шанса искупить вину.

— Ты его получишь. После принесения магической клятвы.

Выражение морды-лица Сэдзо было непередаваемо. Абсолютная безысходность и отчаяние, еще бы, учитывая, что лишают одной из основных радостей жизни.

— В чем она заключаться должна? — подавленно спросил демон.

— Ты никогда не примешь внутрь алкоголя, ни самостоятельно, ни с помощью кого-то, ни через нос, рот или клизму. Не надейся найти лазейку, я придумал максимально жесткие формулировки.

Когда клятва была засвидетельствована, Сэдзо стал сам на себя не похож.

— Это жестоко, владыка.

— Синька в твоем положении до добра не доведет. Выболтаешь какую-нибудь важную информацию, подерешься с кем не надо… зашибешь жену и ребенка в пьяном угаре. Он них подумай.

— Каждый день думаю.

— Слишком много посторонних мыслей тоже не есть хорошо. Мы это исправим.

— Как?

На следующий день перед зданием форума началось представление. Сэдзо под присмотром двух других проштрафившихся на излишнем мародерстве личей маршировал по площади. С огромным бревном в руках, изображающим мушкет, и надетой на манер рюкзака бочкой с вином. Раз в несколько минут демон выкрикивал: «Торжественно клянусь моему царю больше никогда не напиваться до свинского состояния!»

Шутовской почетный караул длился с утра до ночи, затем повторялся каждый день. Воины-ягуары смотрели на товарища с сочувствием, простые люди со смехом.

Но приказ царя есть приказ царя. Демону после многих часов шагистики едва хватало сил вернуться в особняк бывшего наместника, поесть и завалиться спать.

— Я бы избавился от него, — поделился Квинт с Кириллом, когда они выходили из форума после очередного заседания. — Слишком ненадежное существо.

— Он, конечно, дурень, но свой дурень.