– Никогда раньше не использовал этот прием, – сказал Кест, вынимая окровавленный клинок из тела. Голос у него был спокойный и даже расслабленный, словно он только что вышел из горячей ванны.

– Что произошло? – крикнул Брасти. – Я не…

– Все в порядке, – ответил я и протянул руку Валиане, помогая подняться. – Святой клинков наконец-то удостоил нас своим посещением.

Кест поднял бровь.

– Я был занят, сражаясь с семерыми. А скольких уложил ты?

– Меньше, – признался я.

Из тьмы появился Брасти с Невоздержанностью в одной руке и дюжиной стрел в другой.

– А я – восьмерых, – сообщил он.

Наверняка солгал.

Трудно описать то облегчение, которое я испытал, когда появился Кест. Он был моим лучшим другом, самым опасным бойцом из всех, что мне доводилось встречать. И когда оба моих друга стояли рядом, то казалось, что «мгла» вот-вот развеется. Вместе мы сможем сразиться с людьми Трин. И найдем Алину.

Из «мглы» появилась чья-то фигура.

– Эй вы! – прокричал человек.

Когда он подошел ближе, я увидел, что это один из плащеносцев Швеи. Лицо его вдруг смертельно побледнело, и лишь тогда я понял, что Кест, Брасти, Валиана и я сам угрожаем ему клинками.

– Идите за мной, – сказал он, справившись с собой. – Вы нужны Швее.

– Куда мы идем?

– К лошадям. Оставшиеся в живых рыцари Трин бежали и похитили Алину.

Спустя несколько минут мы уже были на другом конце деревни, черно-серая мгла почти рассеялась, словно даже она понимала, что миссия наша завершилась. Осталось лишь несколько клочков тумана, от которых горели легкие, и неразбериха, неизбежно следующая за любой битвой.

Тела лежали вдоль дороги. Я насчитал четырех павших плащеносцев и около двадцати пяти рыцарей, но больше всего жертв оказалось среди жителей деревни. Предавшие нас, зажатые меж двух воюющих сторон, они оказались заперты в ловушке тумана, который сами же и сотворили. Земля была усыпана их телами. Здесь же лежали раненые, взывая к тем нескольким счастливцам, что остались стоять на ногах и теперь оказывали помощь своим односельчанам. Но большинство крестьян либо умирали, либо уже оставили этот свет.

Швея стояла в окружении плащеносцев, ярдах в ста от столбов, к которым привязали наших лошадей. На ней тоже был форменный плащ, обычно распущенные седые волосы убраны в пучок. Ясные глаза сияли, она выглядела скорее как закаленный в боях генерал, нежели как загадочная воинственная Швея, которую я знал с давних пор. Ни на ее лице, ни на лицах ее парней я не увидел даже намека на напряженное ожидание и тревогу, да и лошади стояли расседланные.

– Какого черта вы тут просто так стоите? – спросил я. – У вас есть…

– Погоди, – сказала Швея и подняла руку, приказывая мне замолчать.

– Вы рехнулись? Они схватили Алину! – Я решительно шагнул мимо нее к лошадям. Но двое ее плащеносцев преградили мне путь, держа оружие наготове. Кест и Брасти тут же подскочили и встали по обе стороны от меня.

Я повернулся к Швее.

– Вы что, пытаетесь помешать мне спасти наследницу короля? Вашу собственную внучку?

– Я не забыла, кто она, – ответила Швея, оглядывая крестьян, бродивших неподалеку. – Но у нас есть план, и мы ему последуем.

Голос у нее был спокойный, без малейшего признака паники, которая охватывала меня – я едва сдержался. Брасти не смог.

– У меня есть мысль, – сказал он. – А давайте мы отделаем ваших парней, заберем лошадей, спасем девчонку, а потом, когда мы вернемся, вы расскажете нам о своем плане.

Она посмотрела на нас троих с таким пренебрежением, которого я раньше не замечал: так учитель смотрит на неразумного ученика, с которым ему надоело нянчиться.

– Придержи свой язык и ступайте со мной, – сказала она голосом, не терпящим возражения.

– К черту, – отмахнулся Брасти. – Пошли, Фалькио. Поучим этих пижонов в черной коже, объясним, почему настоящие плащеносцы ни перед кем не кланяются.

И я хотел с ним согласиться, боги знают, как сильно хотел. Швее следовало бы понять, что если она и правит армией людей, которые выглядят как плащеносцы и называют себя так – хотя поступают они скорее как воины и шпионы, а не как магистраты, – то нам она все равно не указ. Но что-то в выражении ее лица заставило меня остановиться. Она знала кое-что такое, чего я не знал.