– Оно принадлежит женщине, которая пыталась обвенчать милосердие с жестокостью. В результате этого союза родилась еще большая жестокость.

И все-таки она склонила меня на свою сторону, ибо была так прекрасна, как воспоминание об идеальном поцелуе. Когда она говорила, во мне пробуждались самые светлые чувства, но я по опыту знал, что им не следует доверять.

– Я благодарен, что вы уделили время, чтобы напомнить мне о моей ничтожности, святая Биргида, но я пытаюсь остановить войну. Так что, если не возражаете, просто скажите то, что собирались, и я отправлюсь дальше.

– Я же говорила, я пришла не к тебе. – Она потрепала меня по щеке. – Но даже меня привлекает доблесть, поэтому я хотела лично встретиться с тобой.

– Вы пришли к Кесту, – сказал я, меняя тему на ту, в которой чувствовал себя более уверенно. – Почему?

Она убрала ладонь.

– Не нужно меня бояться, Фалькио.

– Обычно эта фраза меня не слишком ободряет. Лучше ответьте на вопрос.

Во взгляде мелькнуло раздражение – наверное, не оттого, что я нагрубил, а потому, что она поняла: грубостью я пытаюсь вывести ее из себя.

– Я пришла к Кесту, потому что он новичок в сонме святых и ему нужно было узнать кое-что важное – то, что должны знать все святые. Ему должен был рассказать об этом Кавейл, но их отношения оказались не слишком дружескими. Неподалеку от Арамора есть одно место, пристанище. Священнослужителю можно доверять. И именно там Кест может найти облегчение своим желаниями.

– Желаниям? Вы говорите о «горячке святого», чем бы это ни было? Он больше не нуждается в святилище, он контролирует недуг.

– Нет. Когда святой пытается сдержать ее, горячка жжет его изнутри. Когда он позволяет ей вырваться наружу, недуг лишь усиливается. Краснуха сожрет Кеста живьем. – Святая пошла по узкой тропинке на запад, а не на восток. – Идем. Мне нужно еще кое-что сказать тебе, но это не займет много времени.

Я пошел рядом, не говоря ни слова, твердо решив, что не буду умолять ее мне ответить. Больше ни у кого не стану просить ответов.

Она почувствовала мою решимость.

– Очень хорошо, Фалькио. Если кто-нибудь спросит, я скажу, что в течение всего разговора ты стойко держался. Но вот что тебе еще нужно знать. Кест взял в руки клинок ради тебя.

– Меня? – остановился я. – Потому что мы друзья?

– Да, но не только.

– А что еще?

– Когда Кест был юн, к нему пришла женщина и рассказала ему о том, что ждет тебя в будущем.

Биргида ждала, что я начну задавать вопросы. Мне это все надоело, и я снова отказался играть по ее глупым правилам.

– Она рассказала ему, что ты погибнешь от руки святого клинков.

– Что?

Я снова вспомнил тот день, больше двадцати лет тому назад, когда Кест пришел ко мне домой и сообщил, что хочет взять в руки клинок. Он так и не объяснил почему, а я никогда и не спрашивал: думал, что он не ответит.

– Но тогда…

– Она сказала ему, что святому клинков всегда приходится сражаться с противником, который может победить его, – в этом наше проклятие, понимаешь? Мы навсегда становимся идеальным воплощением того, что из себя представляем. Мы не можем этому противиться – нам удается сдержаться на какое-то время, но в конце концов наши желания нас пересиливают.

– Значит, вам всегда приходится быть самой милосердной в целом мире?

– Что-то вроде того.

– А что произойдет, если появится кто-то, у кого окажется больше милосердия?

– В этот день, Фалькио, я буду очень счастлива.

Я оглянулся на Кеста, который стоял рядом с Брасти и смотрел на дорогу.

– Значит, он стал величайшим фехтовальщиком в мире, чтобы мне не пришлось драться с Кавейлом?

– Да. Он всегда стремился к тому, чтобы стать лучше тебя. – Ее глаза исполнились печалью.

– Но… сработало же? Кест победил Кавейла.

– Победил и сам стал святым клинков.

– Значит…

Она протянула руку и снова потрепала меня по щеке.

– И теперь, Фалькио валь Монд, ты лучший фехтовальщик в мире после него.

– Я… – Я отодвинулся от нее. – Вы шутите, миледи. Есть гораздо более ловкие и сильные фехтовальщики и наверняка более искусные, чем я.

– Я не сказала ни «ловкий», ни «сильный», ни даже «искусный». Я сказала «лучший». Ты единственный, кто когда-либо смог победить Кеста, не так ли?

– Это был турнир, – возразил я, – и я его обманул.

– Помнишь старую поговорку фехтовальщиков? В самых важных боях…