– Конечно! Сказочному мальчику на празднике всегда рады!

Удовлетворенно кивнув головой, Борька еще раз посмотрел на картину.

Картина ему не понравилась – в ней, как ему казалось, не хватало ярких красок. Однако, чтобы не выглядеть не вежливым, он решил похвалить ее.

– Красивая!

Не успел Борька произнести слово до конца, как Архивариус, схватившись за уши, повалился на диван.

– Что… что это? – он с непонимающим видом посмотрел на Борьку. – Ты что? Солгал?!

– Я нечаянно, – пробормотал Борька, – я больше не буду… честное слово.

Архивариус встал с дивана в полный рост и, глядя в глаза, строго отчитал мальчика:

– Это безобразие! В вашем возрасте, Борис, пора бы разбираться в живописи. Поэтому что бы вы там не думали, но это весьма хорошая картина или, как вы только что выразились, красивая. А вот то, что вы лжете, совсем нехорошо, совсем некрасиво. И к тому же больно.

– Я больше не буду. Я теперь, вообще, буду только молчать и слушать. Слушать и молчать.

Услышав шум, в комнату вбежали три маленьких мальчика. Увидев Борьку, они спрятались за Архивариуса и из-за его спины принялись с разглядывать гостя.

– Мои сыновья! – с гордостью произнес Архивариус. – Помощники! Ну, как, убрались в своей комнате?

Получив утвердительный ответ, он погладил детей по головам и повел на кухню ужинать.

Семья Архивариуса сидела за круглым столом и, весело переговариваясь, поглощала кашу с киселем. Один лишь Борька весь вечер угрюмо молчал, думая о том, что еще каких-то три дня назад на этом самом месте сидел Леха.

А разговор за столом между тем шел о нем.

– …после того, как я показал портрет Принцессы, – рассказывал Архивариус, – Леша принялся уверять меня в том, что это именно она приснилась ему в ту ночь.

– И что в этом удивительного? – пожала плечами его жена. – Разве Принцесса не может ему присниться?

– Почему не может? Может! Но дело не в этом.

– А в чем?

– Дело в том, что та Принцесса говорила, будто ей, и значит, всем нам, угрожает какая-то опасность. Но какая опасность может угрожать нам? После того, как Долян Великий разбил ночных духов, волноваться стало не о чем. Правда, духи изредка предпринимают безуспешные попытки покорить нас, но они никогда не смогут преодолеть волшебную силу правителей Суходолии, которую те унаследовали от своего великого предка. Тем более… – Архивариус сделал многозначительную паузу, – что ровно год назад в одном недавно найденном древлехранилище я нашел антикварную книгу по черной магии и колдовству, которую подарил Доляну Тринадцатому на балу по случаю четыреста девяносто девятой годовщины великой победы. Представляете, какое могущество обретет наш правитель, когда волшебная сила Доляна Великого соединится в нём со знаниями нашего извечного врага! Я имею в виду колдовство и магию… Нет, нам определенно нечего опасаться!

– Да, – зевнул Борька. – А что по этому поводу думает Леха?

– Леша? – Приняв от жены тарелку с добавкой, Архивариус поставил ее перед собой. – Леша, по-моему, решил сам убедиться в этом и, как я уже говорил, два дня назад отправился на прием к Принцессе.

– Понятно, – сонно пробормотал Борька. – А что она собой представляет, эта ваша принцесса?

Зачерпнув полную ложку горячей каши, Архивариус подул на нее.

– Вежливая, очень общительная девочка, как и ее старший брат Долян Тринадцатый. Хотя… – он на секунду задумался. – Общительная-то она общительная, но последний год они с братом на публике показывались год назад… Странно, что я заметил это только сейчас. – Архивариус проглотил ложку каши и с горечью заметил: – Впрочем, если тебе не надо думать о хлебе насущном, ты можешь жить так, как тебе заблагорассудится.

Уставший от многочисленных впечатлений, Борька громко зевнул.

Архивариус недовольно поморщился. Посмотрел на Борьку и, отложив ложку в сторону, предложил идти спать.

***

Проснулся Борька оттого, что ему в глаза светило солнце. Спасаясь от него, он перевернулся на живот и накрыл голову подушкой. Однако через минуту и там, под подушкой, солнце ослепило его.

Сбросив с себя одеяло, Борька вскочил на ноги. Осмотрелся и с изумлением увидел, что стены, пол, потолок комнаты были усыпаны прыгающими с места на место солнечными зайчиками, два из которых продолжали лезть ему в лицо. Разозлившись, Борька взял в руки лежащую рядом на ночном столике желтую газету и, размахивая, как мухобойкой, принялся гоняться за ними по спальне.

Из-за двери раздались детские смешки.

Борька положил газету на место. На цыпочках подкрался к двери и дернул на себя.

В комнату кубарем ввалились хохочущие сыновья Архивариуса. Они завизжали во весь голос и, топча друг друга, бросились обратно в коридор, где наткнулись на вышедшего к завтраку отца.

Архивариус строго спросил их, что здесь происходит. А секундой позже, увидев Борьку, с головы до ног усыпанного солнечными зайчиками, рассмеялся.

– Пора вставать, – сказал ему. – Тем более что спать они тебе все равно не дадут… по себе знаю.

– Что это? – Борька обвел взглядом спальню.

– Это? Солнечные зайчики. То ли механические, то ли оптические, точно не скажу – не помню. Впрочем, если хочешь, можешь об этом поинтересоваться у господина Механика. Эту игрушку придумал он.

– А чего они в глаза все время лезут?

– Они лезут туда, где темно. У тебя вон глаза темные, поэтому они к тебе и лезут.

Архивариус поднял с пола коробку, выкрашенную изнутри черной краской. Поднял над головой и потряс. Солнечные зайчики тут же сорвались со своих мест и как по команде шмыгнули в нее.