Опускаю глаза вниз и поджимаю губы.

– Давай, ты закроешь рот и посидишь молча?
– предлагает парень, глядя на меня с откровенным холодом.

Что за странное поведение?! Он же сам во всём виноват!

Наговорил на меня Никите, а теперь делает вид, что не причём?!

– Ай, - не выдерживаю, а затем прикусываю щеку изнутри.

Он не должен видеть мою слабость!

– Немного осталось, - профессионально очищая ранки и нанося мазь, произносит Тимур. Затем берет мои руки. Осматривает.

Хочу вырвать хоть одну, но парень сильнее.

– Тут много грязи, - сообщают мне, и следующие пять минут я сижу в непосредственной близости от его тела.

И даже контакт не могу разорвать. Моя рука в плену.

Неловко-то как. Зачем он всё это делает?

– О том, что там произошло...
– первым нарушает тишину Тимур.

– Освободи меня от этого. Я не хочу выслушивать твою ложь, - прерываю его совершенно серьёзно.

– Тогда послушай правду.

Опускаю на него взгляд, встречаясь глазами.

– Я с ним не разговаривал. И не знаю, с чего он решил, что ты - причина отказа.

– Отказа? Так его всё-таки выгоняют из агентства?
– тут же цепляюсь за факты.

– Для того, чтобы выгнать, нужно для начала принять. Его заявку не одобрили.

– Почему?

– Потому что он завалил предварительное собеседование, - произносит Тимур, обрабатывая рану на руке.

Внимательно смотрю на него.

– И я должна этому верить?
– уточняю.

– Ты ничего никому не должна. Это твоё право - верить мне или не верить, - открывая упаковку с пластырем, отвечает парень.

– Тогда я выбираю - не верить, - произношу уверенно.

– И это тоже твоё право - глупо себя вести, - подытоживает Тимур.

– Глупо? Ты издевался надо мной две недели!

– Издевался?
– удивленно смотрит на меня этот манипулятор, - Я две недели не знал, как подойти к тебе.

Так на машине он просто пытался подъехать поближе, чтоб разговаривать было удобнее?..

– Зачем тебе подходить ко мне?
– спрашиваю сухо.

Хочу освободить руку, но парень не пускает, удерживая её в своей ладони.

– Извиниться.

Ступор.

Тем временем Тимур поднимает на меня взгляд и произносит уверенным голосом:

– Я оскорбил тебя тогда, в спальне. Ты застала меня врасплох, и я отреагировал...

– Отреагировал?
– смотрю на него во все глаза.

– Лучшая защита - нападение.

– Ты предложил мне раздеваться.

– И я сожалею об этом.

– Что, правда?
– поднимаю бровь.

– Правда, - сухо произносит Тимур, - видеть тебя голой у меня желания не было.

Ауч. Это был удар с разворота. По ребрам.

– Да, у тебя было желание видеть голой кого -то другого.

– Не буду отвечать на это, потому что ты ничего не знаешь, зато любишь делать поспешные выводы, - вновь обратив всё своё внимание на мои обработанные раны, отвечает Тимур.

– Серьёзно? Когда успел сделать обо мне такой вывод?
– сухо спрашиваю.

– Когда ты посмотрела на меня, как на грязь из-под своих ботинок, в понедельник утром, -звучит ответ.

Замолкаю. Уверена, взгляд у меня и впрямь был неприятный.

– Всё, я закончил, - парень поднимается на ноги, убирает медикаменты на полки и выкидывает мусор.

Не очень понимаю, к чему относится это его «закончил»?.. Закончил обрабатывать раны, появившиеся из-за него? Закончил врать? Закончил извиняться? Закончил быть душкой?

Качаю головой, так и не рождая вопроса.

– Твоя подруга, Леся, изменила ко мне отношение, - не глядя на меня, произносит Тимур.

– Я перестала рассказывать ей обо всём, что ты делаешь, - тоже отвожу взгляд.

– Постараюсь не заострять внимание на своих «коварных» действиях и задам другой вопрос: почему ты перестала делиться с ней своими догадками?

– Потому что я не хочу, чтобы она попала на моё место. И хочу, чтобы ничто не омрачало её счастливые школьные дни, - бросаю ему.

– Первое предложение - ответ подруги. Второе - очень далеко от ответа подруги.

– Что это за разбор такой?
– кошусь на него глазом.

– Первый - выдаёт в тебе способность к самопожертвованию. А второй - говорит о дичайшем высокомерии, - взглянув на меня, произносит Тимур.