Его образ всегда присутствовал в её жизни каким-то несмываемым оттиском, тенью, неискоренимым воспоминанием, записанным в подкорку. Как никогда не забывается первая влюблённость, так Бьянка не могла забыть ему его пренебрежения. Ей было всего шестнадцать, и тогда она ещё только училась принимать и понимать себя. Тогда она всерьёз засомневалась в своей привлекательности, и лишь множество и множество партнёров смогли вернуть ей веру в себя. И тут снова. Лэнс Мартин с таким же нахальным, высокомерным пренебрежением, с одним лишь отличием — оно было прикрыто лёгкой, беззаботной улыбкой. Он никогда не называл её красивой. «Забавная». Дьявол, да что таить, она всегда уступала Габи в красоте, но можно было хоть разок соврать?! Будь оно всё проклято.

Бьянка прекрасно знала в какой семье родилась, знала, что им позволено больше, чем простым смертным, и не могла этим не воспользоваться. Когда она пришла за советом к Витторио, она уже точно знала, что делать. Выяснить, где работает «Кира — лучшая татуировщица в городе» труда не составило. Выяснить её расписание, её передвижения — дело техники. Главное, найти нужных людей и хорошо им заплатить. И набраться терпения.

Лэнс пропал из зала на неделю. Он не звонил ей, Бьянка вдруг поняла, что он вообще никогда не звонил ей первым, всегда только она. У администратора клуба Бьянка выяснила, что Лэнс взял две недели за свой счёт. Вечером она всё же решилась ему позвонить. Он согласился встретиться, но не у себя в квартире, а в кафешке на углу. Он опоздал, Эмма — до блевоты лучезарная официантка — дважды подлила ей кофе. Когда Лэнс, наконец, явился, Бьянка не узнала его. Он словно потускнел, лицо посерело и осунулось, его извечный оптимизм улетучился, во взгляде появилась растерянность и тоска. Претензии о том, что она, как дура, ждёт его уже сорок минут, и вообще, куда он, чёрт возьми, пропал, так и остались колом во рту — она сумела выдавить из себя лишь блеющее «Что случилось?».

— Киру похитили.

— В смысле? — Бьянка почувствовала, что её жаром обдало, под кожей и плотью словно бы зачесались кости. Она нырнула рукой под стол и схватила себя за коленку, сжала, сделала себе больно, чтобы хоть как-то унять навязчивый, нервный зуд.

— Я приехал домой и увидел, что её вещей нет. Только записка, — Лэнс полез в карман своей косухи, но остановился на полпути. Он выучил текст наизусть, не за чем было трепать бумагу. — «Милый, прости, всё кончено. Я встретила свою любовь и я уезжаю. Не ищи меня», — сухо процитировал он, и Бьянка почувствовала, как у неё вспыхнуло лицо. — Я заявил в полицию, пока нет результата.

— Она тебя бросила, это же очевидно.

У неё звенел голос. Бьянка почувствовала, как страх неумолимо ползёт по пищеводу вместе с тремя порциями американо. Она отдала это дело на откуп профессионалам, считая, что чем меньше она знает, тем меньше окажется замешана, Бьянка не знала ни о содержании записки, ни о подробностях исчезновения проклятой татуировщицы, но это не спасло её, не помогло показаться удивлённой. Она больше не могла смотреть ему в глаза. Она выдавала себя с головой.

— Не-е-ет, — с улыбкой протянул он, но теперь в этой его полурассеянной ухмылке вечного кайфуши Бьянке почудился яд. — Знаешь, почему?

Он протянул ей свой телефон, открыл сообщения. Бьянка ничего не понимала: ни слова, ни буквы.

— Она бы никогда не назвала меня ни милым, ни дорогим, ни любимым. Никогда. «Придурок» — это было её слово. А «Стерва» — моё. Это подстава. Её похитили, Бьянка, — он посмотрел на неё так, что у Бьянки затряслись руки. Когда она возвращала ему телефон, эту трясучку заметил и Лэнс. — Ты ничего не знаешь?

Только сейчас Бьянка в полной мере осознала, что по её приказу был убит человек. Чувство страха разоблачения, чувство ответственности — поганое чувство. Надо было поговорить с отцом, исподволь узнать, что он думал, что ощущал, отдавая такие приказы. Явно он не трясся от страха, как осиновый лист, так чего же она трясётся?!

— Я надеюсь, всё выяснится, — выдавила из себя она, поднимаясь из-за стола. Она забыла оплатить счёт, миловидная официантка Эмма что-то пыталась крикнуть ей вслед, но, увидев её лицо, осеклась.

— Я тоже надеюсь, Бьянка, — донёсся ей вслед голос Лэнса. В нём слышался звон бензопилы.

Она выдала себя. Одно чёртово неправильное слово — «милый», мать его, «милый» — и всё пошло прахом. Чёрт, как же страшно.

Сев в машину, Бьянка набрала номер Витторио. Придётся просить его ещё об одной услуге. Лэнс Мартин стал для неё проблемой, а проблемы Бьянка Фальконе очень не любила.

Сюрпризом для Изабеллы оказался небольшой отпуск на Карибах. Алессандро объявил ей об этом утром после пробежки, когда она, чутко спавшая, услышала, как он вернулся. Алессандро сказал, что они вылетают в ночь, и у неё есть целое утро, чтобы подготовить список необходимых ей вещей. Изабелла смотрела не него, только что вышедшего из душа: свежий, полный энергии, с чуть влажными волосами, голыми, стройными и сильными ногами, голым торсом с россыпью капелек воды на плечах — и чувствовала, что сейчас просто взорвётся от счастья и не сможет поехать ни на какие Карибы. Алек сказал ей, что на Барбадосе, на приколе в частном порту, стоит его яхта «Гарделия». Женское имя. Изабеллу некстати уколола ревность.

— Так зовут мою мать, — пояснил Алек, надевая рубашку и запонки, и Изабелла выдохнула с облегчением. И снова улыбнулась.

Ей понадобилось немного: солнцезащитный крем, три купальника, три сарафана, босоножки и шляпа. На сайте «Хьюго Босс» она заказала любимые очки каплевидной формы, без которых раньше никогда не выходила даже на дневной променад или шоппинг. Зайдя в любимый интернет-магазин нижнего белья, она выбрала пару «сюрпризов» для Алессандро. Закончив с покупками, Изабелла отложила ноутбук и заскучала.