Солярианин выпустил из рук оружие, и бластер с нейрохлыстом по воздуху вернулись к Тревайзу и улеглись на свои места. Тревайз, почувствовав, что его больше не связывают невидимые путы, выхватил бластер, но грозное оружие бездействовало. Контактная кнопка свободно болталась в гнезде, а батарея явно была разряжена. То же самое произошло и с нейрохлыстом.

Он взглянул на Бандера, а тот, посмеиваясь, проговорил:

— Ты совершенно беспомощен, пришелец. Если я пожелаю, то могу так же легко уничтожить ваш корабль, да и вас в придачу.

Справившись с потрясением, Тревайз обернулся и посмотрел на Блисс.

Она стояла, обняв Пелората за талию, словно хотела защитить его, и с виду была совершенно спокойна. Она еле заметно улыбнулась и тихонько, успокаивающе кивнула.

Тревайз обернулся к Бандеру. Расценив поведение Блисс как спокойствие и искренне надеясь, что поступает правильно, он вежливо спросил:

— Как вы это делаете, Бандер?

— Скажи мне, ничтожный пришелец, — спросил Бандер, надменно улыбаясь, — веришь ли ты в колдовство? В магию?

— Нет, не верю, ничтожный солярианин, — огрызнулся Тревайз.

Блисс дернула Тревайза за рукав и прошептала:

— Не серди его. Он опасен.

— Сам вижу, — ответил Тревайз, с трудом переходя на шёпот. — Сделай же что-нибудь.

— Не теперь, — еле слышно сказала Блисс. — Он будет менее опасен, если будет думать, что ему ничто не грозит.

Не обращая внимания на перешептывающихся пришельцев, Бандер беззаботно повернулся к ним спиной. Роботы расступились перед хозяином.

Обернувшись, он поманил пришельцев пальцем:

— Следуйте за мной. Все трое. Я расскажу вам историю, которая, может быть, вам не покажется интересной, но зато очень интересует меня. — И он двинулся вперёд прогулочной походкой.

Тревайз какое-то время не двигался с места, размышляя, слушаться Бандера или нет. Но Блисс пошла за Бандером и повела за собой Пелората. Что оставалось Тревайзу? Общество троих роботов? Он вздохнул и поплелся за товарищами.

— Может быть, Бандер будет так любезен, — бросила Блисс, — и на ходу поведает нам историю, которая не стоит нашего интереса?

Бандер остановился, обернулся и внимательно посмотрел на Блисс, словно впервые увидел её.

— Ты — женская половина человека, не правда ли? Слабая половина?

— Слабая половина, Бандер. Верно.

— Следовательно, эти двое — мужские половины человека?

— Именно так.

— А есть у тебя дети, женщина?

— Меня зовут Блисс, Бандер. У меня пока нет ребенка. Это — Пел. Это — Тревайз.

— И который же из них поможет тебе, когда придёт время? Оба? Или ни один из них?

— Пел поможет мне, Бандер.

Бандер переключил внимание на Пелората.

— У тебя, как я вижу, белые волосы.

— Да.

— Это обычный цвет?

— Нет, Бандер, они становятся такими с возрастом.

— А сколько тебе лет?

— Пятьдесят два, — ответил Пелорат и поспешно добавил: — Стандартных галактических.

Бандер двинулся дальше («Наверное, ведёт нас к дому», — предположил Тревайз), но немного медленнее.

— Я не знаю продолжительности стандартного галактического года, — сказал он, — но она не может значительно отличаться от длительности нашего года. А сколько тебе будет, Пел, когда ты умрешь?

— Не знаю. Надеюсь прожить ещё лет тридцать.

— Следовательно, восемьдесят два года. Вы мало живёте и разделены на две половины. Невозможно. Непостижимо. А ведь мои далекие предки были подобны вам и жили на Земле. Но некоторые из них покинули Землю, чтобы основать новые поселения на планетах у новых звёзд — чудесные миры. Их было множество, и все прекрасно управлялись.

— Не такое уж множество. Всего пятьдесят, — нарочито громко возразил Тревайз.

Бандер бросил на Тревайза взгляд, в котором несколько поубавилось надменности.

— Тревайз. Так тебя зовут?

— Голан Тревайз моё полное имя. Я говорю о том, что космонитских планет было пятьдесят. Число наших планет измеряется миллионами.

— Значит, ты знаешь историю, которую я хотел поведать вам? — чуть растерянно спросил Бандер.

— Если смысл истории состоит в том, что существовало только пятьдесят Внешних миров, то нам она известна.