Здесь он тихо представился дежурному, а тот возликовал: обком требовал выявлять перевертышей из ответработников всех систем, вот как раз удобный случай отличиться. Но ответственным по отделу оказался Лис, который считал, что карать надо убийц, грабителей и насильников, а не нормальных людей, заложивших немного за воротник. Тем более что закладывали все, и получалось, что непойманные карают пойманного. Короче, Лис выпустил Пырьева из дежурки и вычеркнул его фамилию из сводки, тем самым спас чекисту партбилет и карьеру.

Он много раз убеждался, что «земля круглая» – и добро, и зло возвращаются к тому, кто его запустил. Потому старался по возможности помогать людям. Большинство, правда, забывало хорошее, но в данном случае закономерность сработала как положено, и дослужившийся до подполковника Пырьев решил вернуть долг.

Многократно проверившись, Коренев ровно в семь прошел длинный двор между двумя параллельными улицами и вошел в проходной подъезд старинного семиэтажного дома с высокими окнами и маленькими полукруглыми балкончиками.

Хвоста он не обнаружил. Это могло с равной вероятностью означать две вещи: наблюдение за ним не ведется, либо наблюдение ведется очень квалифицированно.

Хлопнула тяжелая «парадная» дверь, силуэт крепкого мужчины проскользнул в глубину подъезда.

– Слушай внимательно, – без предисловий начал чекист. – К нам на экспертизу пришла видеопленка. Вопросы экспертам: определение подлинности, отсутствие монтажа. На ней ты с пистолетом «колешь» какого-то хрена. В лесу, возле могилы. Запись подлинная, звук хороший, видимость четкая. Признаков монтажа нет... Эй, что с тобой?

Лис прислонился к давно не беленной стене, испещренной грязными ругательствами. Он вспотел, кровь гулко стучала в висках, ноги не держали вмиг отяжелевшее тело.

«Вот это влип!»

– Кто назначил? – с трудом спросил он.

– Горский. По возбужденному уголовному делу. Оперативное обеспечение наше...

– Карнаухов?

С начальником оперативного отдела УФСК они вместе учились на юрфаке, дружили и выпили немало водки и пива. Но в данной ситуации это ровным счетом ничего не значило.

– Да, его люди. И... В полумраке Лис слышал тяжелое дыхание подполковника.

– Задерживать тебя тоже будут наши. Вопрос, как я понял, решен.

– Ясно, – будто в прострации сказал Лис, хотя голос звучал ровно и спокойно.

– Больше я ничего не знаю. И никаких советов дать не могу. И встречаться – сам понимаешь... Пока.

Сильная рука стиснула вялые пальцы Коренева, хлопнула тугая дверь. Опер остался в подъезде один.

«Значит так, значит так, значит так...»

Он много раз проводил операции, не оставляющие преступнику ни малейшего шанса. Сейчас он впервые ощутил, что такое быть загнанным в угол.

«Спасибо», – мысленно сказал он в сторону хлопнувшей двери.

Он понимал, чем рисковал подполковник.

Девять из десяти пальцем бы не пошевелил, чтобы предупредить попавшего в говно мента.

Лис сел на заляпанный вином и спермой подоконник, медленно закурил.

«Подставили, сволочи!»

Он попытался вспомнить лицо эксперта с видеокамерой, но не смог – тот был из новых. Зато само собой всплывало непроницаемое лицо Бобовкина.

Лис сплюнул и вывалился в заставленный мусорными баками двор.

Через два дня его вызвали к руководству.

Лица Симакова и Савушкина были непроницаемы.

– На вас поступила серьезная жалоба. Проверкой занимается прокуратура. До получения результатов проверки вы отстраняетесь от должности. Дела передайте Бобовкину. И... В общем, сдайте оружие!

Медленно переставляя ноги, он вернулся в пока еще свой кабинет, уперся горячим лбом в пыльное прохладное стекло окна. Лис знал правила игры. Дело Сихно поломать трудно... Железобетон. Его надо взрывать. Торпедировать другим делом – о злоупотреблении властью майора Коренева. Тогда фигура мента выдвигается на первый план, а подозреваемый в убийстве уходит в тень, а потом вообще выводится из дела «за недоказанностью».

А его, Лиса, схавают. Арестуют и впаяют срок.

Позвонила подружка убитой Павловой – Тамарка Федотова. Она была главным свидетелем.

– Вы мне что обещали? – ревела она в трубку. – Я вам поверила! А его выпустили, уже выпустили, без всякого суда! И он сказал: «пришьет» меня и закопает, как Галку, никто не найдет!

Холодная ярость накрыла Лиса, возвращая силы и способность мыслить оперативными категориями.

– Что обещал, то и сделаю! – четко сказал он. – Не реви. Ничего он тебе не сделает. Сто процентов!